– Сговорились они, что ли?

– Археологи с тартарианцами? – догадливо откликнулся Голубев. – Возможен и такой вариант. Хотя мне кажется, они просто под кайфом.

Вскочившая при появлении Копуна Диана – глаза на пол-лица – прижала руку к груди, осела на стул на подгибающихся ногах.

– Говори!

Этот Копун был «взрослый», поэтому знал, как успокоить собеседницу.

– Не могу похвастаться, что мы подняли Славу на ноги, однако, по отзывам врачей, у него наметилась положительная динамика.

– Подробнее!

Копун пристроился рядом.

– Всеволод не подвёл. Он даже не удивился, что мы уже в Пузыре и предлагаем помощь. Только посмотрел подозрительно.

– Подозрительно?

Копун улыбнулся:

– Я мог бы прочитать его мысли, но это нечестно по отношению к друзьям. Теперь главное: Дарислав вышел из комы, и мы с ним поговорили по менару.

Диана судорожно вздохнула.

– Ты и Сева?

– Так точно, Всеволод и я. Он рассказал, что произошло на самом деле в камере с засыпающим джинном. Слава винит в этом себя, но на самом деле он не виноват, бо́льшую часть упрёков заслуживает начальник ксенологической группы Голенго.

– Как он?

– С ним сложнее, поражён гиппокамп, и выживет ли этот человек, даже если удастся переправить его на Землю, неизвестно.

– Ты ни с кем больше не контактировал? – вмешался в беседу Голубев.

– Ни с кем. Экипаж «Великолепного» в неведении, что мы в Пузыре.

– Это хорошо.