Тот перевёл взгляд на Диану, по бледному лицу которой ходили тени.

– Согласна.

– Хорошо, ждите. Мой зам, – Копун указал пальцем на пол, – выполнит любое ваше распоряжение.

Он исчез.

Голубев невольно посмотрел на вход в палатку:

– Его зам?

– Наверно, кто-то типа домашнего распорядителя, – рассеянно сказала Диана.

– Эх, не догадались попросить его дать нам линию прослушки фрегата.

– Зачем?

– Чтобы знать, какое настроение у экипажа, что они делают, что говорят, о чём мечтают.

– Странные у тебя желания – подслушивать чужие разговоры, полковник. Подслушивать нехорошо.

– Нехорошо, но уж слишком нехороши обстоятельства, заставляющие нас так делать. Как ты думаешь, что он затеял, твой Копуша? Каким образом свяжется с Шапиро?

– Спроси его сам, когда вернётся. – Диана ещё несколько минут наблюдала за группировкой звёздочек возле грибообразной тюрьмы роботов, встала. – Мне надо кое-что проверить.

Голубев промолчал, проводив женщину сверкнувшим взглядом.

На душе стало тревожно. Пришло неуютное ощущение напрасных ожиданий, что Вестник согласится выполнять приказы контрразведчика. Слишком независим был Копун, слишком велик, слишком силён и слишком человечен. Уже становилось понятно, что подчинить его не удастся, несмотря на наличие алгоритма перепрограммирования. Вряд ли удастся и сбежать от него в случае неудачи, учитывая его рейд в другую Вселенную. Поможет ли джинн, которого ещё только предстоит зазомбировать? И не придётся ли привлекать на свою сторону ещё одного разрушителя миров – моллюскора?

В кают-компании возник молодой человек в белом унике, не «мальчик» и не «взрослый».

– Не хотите кофе, полковник? Капитан?

Голубев сообразил, что это обещанный Копуном «заместитель».

– Я бы хотел выпить за удачу, дружище. Принеси из моей палатки бутылочку крымского винца «Пелопоннес»: она стоит на столике. Плюс три бокала, плюс чашку с фруктами.

– Что-нибудь ещё?