Сам их план, очевиднейшим образом авантюрный и опасный, теперь казался совсем уж наивным мальчишеством. Но одновременно Матиас понимал, что они сделали всё правильно, поступили единственно возможным образом. И то, что он оказался внутри казавшейся (а быть может и бывшей) единым монолитом плиты — тоже его не беспокоило. Видимо, это было какое-то воздействие на разум, не дающее паниковать попусту…

Лёгкий, похожий на щекотку зуд пробежал по всему телу. На мгновение сердце задержало биение, пропустило удар — и снова застучало ровно.

Интересно, всё же, что происходит?

Гиперпространственный перенос каким-то неведомым способом? Да нет, с поверхности планеты, из закрытого контейнера — противоречит всем законам физики.

Или его тело разобрали на атомы, а потом скопировали в другом месте? Матиас слышал про такие разработки, но они ему решительно не нравились, это ведь как умереть, а заново родится уже кто-то другой с твоей памятью.

Хотя не то ли самое с ними проделали Ракс, реанимируя после лучевого удара?

Матиас почувствовал, как поднимается вверх, а металл (всё-таки он упрямо считал материю вокруг себя металлом, пусть даже каким-нибудь нанотехнологическим и «живым») стекал с его кожи.

Стоп.

С кожи?

Матиас открыл глаза. Приподнялся на локтях — поверхность под ним опять стала твёрдой.

Да, он снова был в металлической беседке, на поверхности металлического ложа, как и его товарищи. Воздух показался ему пьянящим и свежим, куда более вкусным, чем при выходе из катера. Он слышал лёгкий шорох ветра, казавшийся ненавязчивой фоновой музыкой; видел изящные обводы крыши и поддерживающих её арок, полных совершенства в своей простоте. И чувствовал себя прекрасно — тело было отдохнувшим, свежим, наполненным энергией, движения быстрыми и чёткими.

Вот только сумки с заботливо собранными припасами и оружие исчезли бесследно. Как и их одежда.

Все они были совершенно обнажены.

— Какого чёрта! — возмутился Матиас.

Они что, побывали внутри устройства и были отвергнуты, сочтены недостойными? Да ещё и лишились при этом штанов?

Стыдиться наготы — удел детей и особо уж рьяных верующих. После космошколы, где у разнополой группы курсантов порой нет и пяти минут чтобы помыться и сменить форму, а на каждую душевую приходится два-три человека, ни своя, ни чужая нагота никого не смущает.

Но всё-таки в человеческой природе есть неизбежная тяга укрывать тело одеждой, наверное, со времён первого оледенения, когда первобытный человек, опрометчиво лишившийся волосяного покрова на теле, впервые замотался в шкуру убитой добычи. Без одежды, значит — без защиты.