— Не очень моральное решение, — глядя на командира своими большими немигающими глазами, ответил Фло. — И не очень мудрое. Если Лючия-два реальна, то её воспоминания и знания крайне ценны. По сути это основной источник знаний о Стирателях.

— Тогда что вы сделали? — заинтересовался Соколовский.

— Мы создали внешнюю оболочку для обеих нейросетей, — сказал Фло. — Новую личность, в которой объединены и Лючия-один, и Лючия-два. Давайте назовём её…

— Лючия-три, — кивнул Горчаков. — Мы поняли.

— Пускай три, — согласился Фло тоном взрослого, снизошедшего до детской выдумки. — Лючия-три помнит обе версии событий своей жизни, поэтому она избавлена от доминант поведения как Лючии-один, так и Лючии-два. Её решения абсолютно свободны и мы видим результат.

— Откуда только вы научились таким фокусам с человеческим сознанием? — не выдержал Горчаков.

— Да знаете, всегда чему-то учишься, то здесь, то там… — уклончиво ответил Фло.

— Как именно вы это сделали? — спросил Соколовский. — Вырастили новые нейронные связи?

— Не было времени, — покачал головой Фло. — Мы наложили электрические импульсы на существующие нейроны.

Соколовский нахмурился.

— Разве это долговечно?

— Нет, — сказал Фло. — Лючия-три просуществует несколько суток максимум. Потом наша внедрённая нейросеть угаснет.

Теперь насторожился Горчаков.

— И что случится?

— Обычного человека ждало бы возвращение к прежней личности, с некоторой спутанностью воспоминаний и ощущением странности собственных поступков.

— Как при выходе из диссоциативной фуги, — кивнул Соколовский. — А в случае с Лючией?

— Сложнее, — признал Фло. — Её личность уже фрагментирована Стирателями. — Когда сознание Лючии-три станет угасать, у неё начнутся конфликты воспоминаний, ассоциаций, эмоций, целеполагания. Как результат — стремительно прогрессирующая деменция.

— Лючия знает? — спросил Соколовский.

— Да, — Фло помолчал и добавил: — Нам очень жаль. За решение о создании третьей личности отвечаю я. И согласно нормам Соглашения буду нести ответственность перед судебными органами Земли и Ауран, с поглощением менее сурового наказания более суровым.

— И что вам за это светит на Ауран? — недоверчиво поинтересовался Горчаков.