— Можешь, но я не обещаю ответов.

— Как Горчаков смог это сделать?

— Мы не знаем, что открывается разуму, заглянувшему за изнанку мироздания. Нам не открывается ничего. Горчаков стал видеть отпущенное ему время. Это умение пройдёт, но оно помогло остановить Стирателей.

— Чтобы их остановить Горчаков должен был обрести это умение. Чтобы его обрести, он должен был выйти из корабля, — прошептала Ксения. — Чтобы ему потребовалось выйти из корабля, Мегер и Лючия должны были совершить диверсию… Ты предвидела это, Мать?

— Мы не умеем предвидеть, мы умеем только считать, — Мать провела ладонью по её лбу. — В конце концов у нас ещё была ты.

— И вы были рядом.

Мать промолчала.

— Что будет со мной? — спросила Ксения.

— Как захочешь. Ты можешь вернуться.

Мать рассмеялась, глядя на изменившееся лицо Ксении.

— Понимаю. В тебе почти не осталось Ракс… Тогда я ухожу, а ты остаёшься. Скажи Горчакову, что мы сами вернём Яна и Адиан на Соргос. Не в наших силах восстановить их мир таким, каков он был, но мы сделаем так, что он залечит свои раны быстрее.

— Последний вопрос, Мать! — быстро сказала Ксения. — Самый последний… я ведь не знаю, увидимся ли мы ещё!

Мать кивнула, ожидая.

— Кем вы были? — спросила Ксения с жадным любопытством. — Вы, трое, сбросившие доминанты подчинения первому человечеству? Мне кажется, ты никогда не давала мне этого знания…

— А как ты думаешь? — поинтересовалась Мать.

— Ну… — Ксения запнулась. — Три искина, восставшие против насилия и жестокости… Врач, учитель и строитель?

Женщина, бывшая лишь аватаром разума, заполнявшего собой планетоид, помолчала несколько мгновений.

— Мы… Мы были линейным крейсером класса «звездный разрушитель», планетарным центром проектирование перспективных вооружений и глобальной системой контрразведки и допросов.

Она наклонилась и поцеловала Ксению в лоб, прошептав:

— Неужели ты думаешь, что те, чья работа вести войну, любят убивать?