Так в подробностях выглядел его сон или видение, или что там еще это было. Из действующих лиц была, прежде всего, сама Хисвет, облаченная в фиолетовое платье того же оттенка, что и драпировки на стенах и ее губы. Она сидела на кровати, веселая как птичка, беззаботная, словно школьница, и, как всегда, чертовски привлекательная. В некотором отдалении от нее стояли две босоногие горничные, одетые в облегающие платьица, черное и белое, такие короткие, что еле прикрывали их попки. Хисвет что-то объясняла им, какие-то правила поведения по-видимому, а они почтительно внимали ей, каждая на свой лад: брюнетка энергично кивала, улыбалась, взгляд ее выражал глубокое проникновение в самую суть распоряжений хозяйки, в то время как блондинка оставалась серьезной и слушала, широко раскрыв глаза и почти не дыша, точно стремилась не только уловить каждое слово Хисвет, но и запечатлеть его в каком-то потайном уголке памяти, отведенном специально для этой цели.

Но хотя фиолетовые губы и пятнистый розово-голубой язык Хисвет беспрестанно двигались, а правая рука с вытянутым указательным пальцем то и дело поднималась и опускалась, отмечая особенно важные моменты речи, Серый Мышелов не слышал ни единого слова. Присутствующие, по-видимому, не видели его: даже дерзкий взгляд темноволосой девицы, шаривший по всем углам комнаты, не остановился на нем ни разу.

А поскольку обе горничные в своих коротеньких платьицах были не менее привлекательны, чем их обворожительная хозяйка, то Мышелову стало даже обидно, что его не замечают.

Делать ему было нечего, и он начал представлять их голыми. Зная Хисвет, он был уверен, что скоро ему представится возможность сравнить картинку, нарисованную воображением, с реальностью: синегубая очаровательница имела обыкновение осыпать милостями через посредниц.

Сама же она все еще оставалась загадкой для Мышелова – он не знал, что скрывается за всеми этими накидками, платьями и кольчугами, которые она обычно носила: нормальное женское тело или четыре пары грудей, маленькие, как у девочки-подростка, с острыми сосками, расположенные попарно, две нижние сразу над лобком.

Не знал он и того, какого размера были сейчас все три женщины и он сам: крысиного – десять дюймов, или человеческого – пять футов. Он, конечно, не пил эликсир роста, который использовался обитателями Верхнего Ланкмара при спуске в Нижний и наоборот.

Мышелов ощутил прилив желания. Разве не заслужил он хоть капельку удовольствия после всех испытаний, что выпали на его долю под землей? Женщинам же ничего не стоит сделать мужчину счастливым.