Хисвет повернулась к пострадавшей:

– А теперь, Четверочка, отойди подальше и встань лицом к стене, пока я буду совещаться с Троечкой. И перестань распускать нюни! Возьми свое платье и оботри лицо.

Хисвет подвела Троечку к изголовью кровати, поставила пустой бокал на столик и заговорила так тихо, что Мышелов, даже несмотря на сверхъестественный слух, еле-еле мог разобрать слова:

– Как я понимаю, ты не нашла ни Открывателя, ни чего-либо еще?

– Нет, дражайшая демуазель, я ничего не обнаружила, – ответила темноволосая горничная, а затем почти сценическим шепотом продолжала: – Я уверена, что она его проглотила. Я предлагаю дать ей сильного слабительного, а если не поможет, то и рвотного. А можно и то и другое разом, для экономии времени.

Последние слова товарки достигли слуха Четверочки – это было видно по тому, как она, точно в ознобе, свела плечи.

Хисвет отрицательно покачала головой и продолжала так же тихо, как и прежде:

– Думаю, не стоит, хотя при других обстоятельствах это было бы забавно. Пока же пусть думает, что все обвинения в воровстве с нее сняты. – Она обернулась и произнесла: – Поздравляю, Четверочка, твоя коллега полностью тебя оправдала! Разве это не чудесно! Ну а теперь иди же сюда скорее. Нет, не надевай платье. Брось эту тряпку. Тебе нужно потренироваться прислуживать голой – ты должна научиться делать это так же хорошо, спокойно и изящно, как в одежде. Кроме того, есть вещи, которые лучше всего удаются в костюме от матушки-природы. Сейчас и начнешь. – С этими словами дама в фиолетовом платье зевнула и потянулась. – Как меня разморило. Четверочка, твой новый срок службы у меня (шутка, дорогая) начнется с того, что ты принесешь мне большую подушку с изголовья кровати.

Та принесла большую лимонно-желтую подушку и встала, держа ее на вытянутых руках, в ожидании дальнейших распоряжений. Хисвет указала хлыстом на угол кровати и, после того как девушка опустила туда свою ношу, улеглась, передав хлыст в руки горничной:

– Подержи. – Устроившись поуютнее, она приподнялась на локте и, кивнув Троечке, сказала, показывая другой рукой на ковер у кровати: – Троечка, поди сюда. Я хочу кое-что тебе показать.

Когда темноволосая горничная, сгорая от любопытства, приблизилась, Хисвет вновь опустила увенчанную короной серебряных волос голову на подушку, составлявшую выгодный контраст с ее темным платьем, и произнесла:

– Наклонись поближе. Пусть это будет нашей тайной. Четверочка, стань подальше.

Но стоило только Троечке нагнуться, как Хисвет тут же начала придираться:

– Не сгибай колени! Не висни надо мной, как обезьяна. Держи ноги прямо!