Третье плюх сопровождалось тонким свистом и приглушенным воплем. Тройка взбрыкнула ногой. «И все ради меня, милашечки вы мои», – подумал Мышелов. Голубые глаза Четверки помутились от возбуждения. Она глубоко и шумно дышала. Занеся было хлыст для следующего удара, она вовремя вспомнила, что нужно дождаться условного сигнала.

Хисвет отпустила голову Тройки, давая ей возможность отдышаться.

– Прелестно, – сказала она ей. – Твой визг проник мне в горло, точно божественная пряность. – Затем другой девушке: – Отлично, девочка. Продолжай в том же духе, дитя мое.

Троечка крикнула:

– Хессет, помоги мне! – призывая ланкмарскую Богиню Луны. – Прикажи ей остановиться, демуазель. Я сделаю все, что ты захочешь.

Хисвет ответила:

– Тише, девочка. Пусть твоя Хессет даст тебе смелости.

С этими словами она вновь притянула голову девушки к себе, жадными губами заглушив ее вопли. Свободной рукой она уперлась в колени горничной.

Три звука повторились в прежнем порядке. Тройка взбрыкнула так, что ее движение больше походило на прыжок. Мышелов почувствовал, как приподнялась его крайняя плоть, устыдился и напомнил себе о необходимости дышать ровно.

Как только губы Хисвет расстались с губами Тройки, горничная взмолилась:

– Прикажи ей перестать, она убьет меня, – и тут же, не в силах больше сдерживать негодование, добавила: – Демуазель, ты знала, что она не крала камня. Ты позволила мне солгать.

Рука Хисвет, ласкавшая груди девушки, захватила кусочек плоти как раз между ними и одновременно сжала, вывернула и дернула вниз. Та завопила.

– Умолкни, глупая шлюха, – прошипела хозяйка. – Тебе ведь нравилось мучить ее, так помучайся теперь сама. Дурочка! Неужели тебе не понятно, что горничная, предавшая другую горничную, так же легко предаст и хозяйку? Я требую от своих слуг подлинной верности. Четверочка, наподдай ей как следует.

Ее губы сомкнулись с губами истязаемой в ту же секунду, когда новая капля упала в воду и раздался очередной удар. Когда хозяйка выпустила голову горничной, та не могла вымолвить ни слова: слезы душили ее. Хисвет, смахнув соленые капли со щек, сунула руку в карман.

Тут Мышелов с удивлением поймал себя на том, что эта сцена становится ему неприятна: он бы даже закрыл глаза, но извращенное любопытство и неумолимо твердеющий член не дали ему этого сделать.

Хисвет начала отчитывать горничную:

– Еще одно требование, которое я предъявляю моим горничным: они должны быть готовы для любви, когда мне заблагорассудится. Вот почему они обязаны всегда быть опрятными и хорошо выглядеть. – Промокнув лицо Тройки огромным носовым платком, она прижала его к носу и приказала: – Сморкайся. Не хватало мне только твоих соплей.