– Тоже неплохо. В следующий раз, если такое произойдет, свободнее пользуйся языком. Будь посмелее, девочка!

Широко раскрыв глаза, Тройка выдохнула:

– Прости, демуазель, но этот поцелуй, за который я нижайше благодарю, и есть то, что ты желала показать мне наедине?

– Нет, не только. – С этими словами Хисвет засунула руку в глубокий карман своего одеяния. – Но это уже совсем другое дело, и, боюсь, довольно неприятное для тебя. – Вновь притянув девушку к себе, на этот раз за ворот ее черного платья, она вынула руку из кармана и, раскрыв сжатую ладонь, продемонстрировала лежавший в ней черный опал, опутанный серебряными линиями и усаженный небольшими сверкающими точками. – Как по-твоему, что это такое?

– Кажется, это Открыватель Пути, дорогая демуазель, – нерешительно ответила та. – Но как…

– Совершенно верно, дитя мое. Я сама взяла его из ящика и только сейчас вспомнила об этом. Так что Четверочка вряд ли могла проглотить его, а? Или даже стащить из ящика, если уж на то пошло.

– Нет, не могла, демуазель, – неохотно признала горничная. – Но ведь она служанка низшего ранга, немногим лучше рабыни, поэтому мое подозрение и пало на нее. Кроме того, ты ведь знала…

– Говорю тебе, я только что вспомнила! – с угрозой в голосе сказала Хисвет. – Четверочка! – возвысила она голос.

– Да, демуазель? – незамедлительно последовал ответ.

– Троечка должна быть наказана за ложные показания против другой служанки. Поскольку от ее вранья пострадала ты, то справедливо, чтобы именно ты и выступила в качестве орудия для ее исправления. Кроме того, ты как раз рядом, и мой хлыст у тебя в руках. Ты умеешь с ним обращаться?

– Думаю, что да, демуазель, – ничуть не изменившимся голосом ответила Четверочка. – Мое детство прошло на ферме, где я ездила верхом на муле.

– Вот и прекрасно, – заявила Хисвет, – жди моих указаний.

Поскольку Троечка, услышав такие речи, стала невольно пятиться назад, Хисвет схватила ее за ворот платья и намотала его на кулак так, что костяшки пальцев буквально впились несчастной в горло.

– Слушай, – зашипела она, – если ты хоть на шаг сдвинешься с места или хотя бы на волос согнешь колени, я прикажу отцу наложить на тебя заклятие, и не такое пустяковое, как на Фрикс, которая всего лишь должна была трижды спасти мою жизнь с риском для своей. Выпрями колени немедленно!

Троечка повиновалась. Однажды она видела, как старый Хисвин одним лишь взглядом заставил не угодившего ему повара-варвара биться в конвульсиях, так что тот умер у его ног, корчась и изрыгая зеленую пену.

Хисвет ослабила хватку и, задумавшись, нахмурила лоб. Потом лицо ее озарилось улыбкой. Она воскликнула: