Удивительно, как возникшее невесть откуда воспоминание может затмить собою настоящее, даже такое омерзительно-привлекательное настоящее, как та игра, что разворачивалась у него перед глазами.

Между тем в будуаре Хисвет наступила пауза между ударами. Фиолетовое одеяние владелицы было расстегнуто ровно настолько, чтобы явить взорам верхнюю пару грудей с небольшими светло-сиреневыми сосками; взлохмаченная голова черноволосой горничной, удерживаемая рукой главной мучительницы, находилась прямо над ними: следуя указаниям хозяйки, девушка старательно вылизывала ее прелести.

Прервав на мгновение это занятие, Хисвет воскликнула:

– До чего же приятно учить наслаждению тех, кто противится этой науке! Еще приятнее научить боязливого находить удовольствие в боли.

Светловолосая горничная пританцовывала, не в силах совладать с растущим напряжением, и размахивала хлыстом в такт своим прыжкам. Хисвет крикнула, желая взбудоражить ее еще более:

– Четверочка, помнишь, как больно было, когда она лезла в тебя своими пальцами, – могу поклясться, не очень-то она с тобой церемонилась!

Снова упала капля, снова просвистел хлыст, и Троечка опять начала выделывать коленца.

На этот раз, когда Хисвет отпустила ее голову, брюнетка выпалила скороговоркой:

– Если ты прикажешь ей остановиться хоть на мгновение, о демуазель, я вылижу тебе зад с такой любовью, с какой еще никому не лизала, клянусь!

На что Хисвет ответила:

– Всему свое время, деточка, – и, изогнувшись в порыве страсти, ухватила девушку прямо за середину лобка и с вывертом ущипнула, так же как несколько минут назад ущипнула ее между грудей, где теперь красовался здоровенный синяк; горничная снова сдавленно вскрикнула.

Но когда Четверка уже замахнулась для следующего удара, а член Мышелова стал неправдоподобно твердым, Хисвет воскликнула:

– Четверочка, стой! Хватит пороть!

Горничная остановила хлыст в самый последний момент, а Хисвет вынырнула из-под неестественно изогнувшейся Тройки и уставилась на стену за водяными часами; ноздри ее возбужденно трепетали, пятнистый язык судорожно облизывал полураскрытые губы. Она встревоженно произнесла:

– Я чувствую близкое присутствие Смерти или его родственницы, какого-то ужасного демона, в мужском или женском обличье. Должно быть, он почуял, как ты упиваешься страданием, Троечка, и пришел на запах.

Мышелову показалось было, что их взгляды устремлены сквозь земляную стену прямо на него, однако через мгновение он понял, что смотрят они немного в другую сторону. Хисвет вся напряглась, хотя и сохраняла внешнее спокойствие. Четверка с перепугу уронила орудие наказания. Тройка, все еще не смея поверить своему счастью, стояла, наклонившись вперед и выпрямив ноги, а ее сползшее платье открывало исхлестанный, покрытый перекрещивающимися полосами зад.