Внутри образовалась пустота.

– Что? Нет! Здесь есть все лекарства. Они могут в два счета вылечить твою пневмонию. – Я уже подсчитывала, сколько времени потребуется, чтобы доставить ему лекарства.

Он закашлял снова.

– Сара, ты же знаешь, как я к этому отношусь. Врач выписал мне какие-то лекарства, мне просто нужно не напрягаться несколько дней.

И пропустить День благодарения? Я бросилась к шкафу, чтобы найти чемодан.

– Тогда я приеду к тебе.

– Нет, – резко ответил он, и я остановилась посреди комнаты.

– Нейт?

– Извини, не хотел на тебя огрызаться. Просто ты должна оставаться в укрытии, и мы не можем рисковать, что тебя кто-то увидит. Все равно я не смогу составить тебе приятную компанию. Лучше я останусь здесь и приеду позже.

– Но ты будешь один в День благодарения. – Счастье, которое окутывало меня весь день, испарилось.

– Не переживай за меня. Все будет нормально, – прохрипел он. – Я приеду, как только снова смогу путешествовать. Ни за что на свете не упущу возможность увидеться с тобой.

– Без тебя будет не то.

– Знаю, но мы скоро увидимся. – Он сделал глубокий вдох, и я услышала хрип в его груди. – Мне нужно принять лекарства и отдохнуть, чтобы скорее поправиться. Поговорим через пару дней, хорошо?

– Хорошо, – ответила я, хотя все было отнюдь не хорошо. С тех пор как приехала сюда, я считала дни до Дня благодарения, когда снова увижу Нейта. Меня пронзило разочарование, и мне хотелось лишь свернуться калачиком в кровати и поплакать.

Боже, я ужасный человек. Утопаю в жалости к себе, пока Нейт страдает от пневмонии. Он проведет все праздники в одиночестве, а я думаю только о себе. Я даже не могла позвонить Роланду или Питеру и попросить их заехать и проведать Нейта, потому что завтра они с семьей уезжают на праздники к бабушке в окрестности Бангора.

Желание поехать домой, несмотря на все возражения Нейта, было так сильно, что я схватила рюкзак и доверху набила его одеждой, пока здравый смысл не взял надо мной верх. Нейт был прав, сейчас в Нью-Гастингсе для меня небезопасно. Так я лишь подвергну нас обоих опасности и не смогу простить себя, если он снова пострадает по моей вине.

Ночь выдалась долгой и бессонной, и утром я встала уставшей и раздражительной. Не прошло и десяти минут от начала тренировки, когда Николас отступил назад и спросил, что случилось.

– Ничего, – пробормотала я, безуспешно пытаясь бить тяжелую грушу, как он учил меня вчера.

– Ты явно чем-то расстроена.

– Все нормально, – солгала я. На глаза навернулись слезы, и я со злостью пнула грушу. Мне хотелось рассказать ему, что случилось, но между нами все было так запутанно, что я не знала, как с ним говорить. И не хотела бегать к нему каждый раз, когда что-то шло не так. Я хотела доказать нам обоим, что сама могла со всем справиться. – Можем продолжить занятия?