И вдохнула.

Лингвистический комментарий

Лингвистический комментарий

Начиная с шестнадцатого века смешанной группе существительных во французском языке всегда присваивается мужской род. Даже если на группу из пятидесяти женщин приходится один мужчина, правило неизменно: le masculin l’emporte sur le féminin[103].

Поскольку Республика Сайен не исповедует патриархат и поскольку я категорически не согласна с утверждением Николя Бозе о превосходстве мужчины над женщиной (в любом, не только лингвистическом контексте), в «Маске» родовая принадлежность смешанной группы существительных определяется правилом большинства. Например, les perdues, скитальцы, женского рода, поскольку среди последователей Дряхлого Сиротки преобладают женщины, а les grands ducs, великие герцоги – мужского рода, так как данная группа состоит из двух мужчин и одной женщины. Иногда род определяется личным восприятием, особенно если говорящий не уверен или не знает точный состав группы. Так, Пейдж употребляет les anormales (паранормалы) в женском роде, а Латронпуш – les anormaux, в мужском.

Единственное исключение – les patrones (кураторы), производное от patronnes (женский род) и patrons (мужской род). В данном случае я постаралась найти золотую середину, смешав два слова в гендерно-нейтральное существительное.

Хотя конкретные примеры в «Маске» не приводятся, сайенский французский следует правилу приближения: если прилагательное стоит перед группой существительных, его род определяется ближайшим словом, а не подпадает под принцип главенствующего мужского начала.

В свете укоренившихся в реальности ассоциаций с возрастом и семейным положением женщины я решила отказаться от стандартных обращений «мадам» и «мадемуазель» в пользу комбинированного Madelle (множественное число – Mesdelles), которое изначально употреблялось в Квебеке. То ли в силу отсутствия этимологической логики, то ли просто в силу традиции обращение не прижилось во франкоговорящих странах. Хотя исторический прецедент есть: Madelle встречается в переписке Никола-Клода Фабри де Пейреска, датированной началом семнадцатого столетия.

Скорее всего, мои попытки обыграть спорные (в моем представлении) аспекты французского далеки от совершенства. Несмотря на восемь лет изучения языка и примерное понимание гендерных трудностей, я не владею разговорным французским. Впрочем, франкоговорящие лингвисты не сидят на месте; некоторые активно ратуют за официальное внедрение l’écriture inclusive (инклюзивного письма), исповедующего принцип point médian (слияния). Иначе говоря, мужская и женская формы слова употребляются одновременно, образуя гендерно-нейтральное слово, например les écrivain·e·s (писатели). Дискуссии продолжаются.