Откуда только силы взялись! Я бежала, пока не начала задыхаться от гари. Огибала кратеры, перешагивала через мертвецов, шарахалась от надтреснутых, рассыпающихся зданий. Мне рисовались глубинные раны цитадели, рисовалось, как снаряды таранят хрупкие стены каменоломен. Такими темпами Париж поглотит сам себя.

Шатаясь, я миновала Рю Жи-ле-Кёр. Еще немного. Каждый метр приближал меня к залу с витражами, где я оставила частичку себя. Где бросила Арктура на произвол судьбы. Впереди уже виднелся шпиль, не задетый бомбежкой. Золотая пуповина запульсировала. С губ сорвался сиплый смешок. Он там. Мы непременно отыщем друг друга. И вместе попытаемся выбраться.

Я хочу, чтобы ты была со мной. Это все, что я знаю.

Быстрее. Через мост на Иль-де-ля-Ситадель. Собор был объят пламенем. Перед входом коленопреклоненная женщина молотила кулаками по снегу. Ее вопли не смолкали ни на секунду. Дым застилал глаза, но я не думала отступать.

Пейдж?

Арктур…

На востоке, где занимается рассвет, поднялся ураган. Свист. Характерная дрожь с головы до пят. Мой взгляд метнулся вверх, мимо пылающих построек, к шпилю. Потом раздался его голос – либо у меня в голове, либо через пуповину, – который звал меня по имени. Голос звучал так отчетливо, словно его обладатель находился совсем рядом. В угасающем сознании отчетливо промелькнуло: Стой! Дальше ни шагу. Я была слишком близко.

А потом – чистейшая, ни с чем не сравнимая ослепительная вспышка, как будто смотришь невооруженным глазом на солнце. Последний свет манил к себе, и эфир раскрыл объятия.

Пробуждение. Припорошенные снегом пальцы. Под онемевшей щекой – мокрая брусчатка.

Повсюду снег. И пепел. Серые хлопья.

Вслед за кашлем нахлынула невыносимая боль. Сгусток воспоминаний, неотделимых друг от друга. Я лежала на боку, наполовину засыпанная обломками дерева и битым стеклом, наверху раскинулось испещренное угольными шрамами небо. Сирены смолкли, кругом царило безмолвие. Ни заунывного напева. Ни бесперебойного дыхания транспорта.

Тишина.

Ногу придавило металлической балкой. Застонав, я высвободилась, перевернулась плашмя и, втянув едкий дым, жалко поползла на брюхе. Волосы, одежду покрывал толстый слой пепла, выбеленного, как слоновая кость. Я пыталась приподняться на локтях, но мышцы превратились в желе. Я ползла и ползла, пока буквально не рухнула в мягкое тепло.