И так день за днём.

В конце концов, я понял, что я действительно нужен ему весь: от моего Возвышения, до каждого из моих талантов. И вот если план старика в чём-то даст слабину, если дела, на которые он сумел меня уговорить, окажутся мне не по зубам, если там всё пойдёт совершенно не так, как обещал мне старик, то...

Я сбегу, а множество людей из его секты умрут. Множество, но не мать Фатии. Я всё же не готов к такому. Мой Указ провисел над ней до следующей нашей встречи, а затем я снял его. Не могу. Старик другое дело, я бы с радостью повесил на него приказ умереть через месяц-другой, с матерью Фатии я так поступить не могу. Сумел в момент какой-то бесшабашной горячки и злости, а остыв, получив из её рук Летающих Убийц — не могу.

А вот с ними — могу.

Я обвёл взглядом ряды стражников, которые с ленцой, нехотя разминались на песке казарменной площади. Сейчас меня интересовало, насколько добросовестно старик выполняет эту часть уговора. Число — это ведь ещё не всё.

Но и с силой собравшихся тоже было всё в порядке. Большая часть ею не блистают, но здесь собралось и почти полсотни идущих высоких звёзд Возвышения: старшие стражи. Не знаю даже, как они тут называются. Старейшины внешнего двора? Или с такой силой они считаются уже перешедшими во внутренний двор секты и являются старейшинами внутреннего?

Мне, если честно, нет разницы, я не собирался вникать в тонкости рангов сект, пропустив их по большей части мимо ушей.

Главное, что оправиться от потери стольких сильных идущих секте Сапфировых Тритонов будет очень и очень непросто. Да и стольких артефактов, снимающих Указы, у старика нет.

Конечно, я стёр с него Указ его врага, его суть, но оставил контур, в который отлично вписался мой Указ, подсказывающий мне, когда человек говорит правду.

Старик, лучше бы твой план не подвёл, мой противник не скрывал свою силу, а ты сам не лил всё это время лесть мне в уши насчёт моего таланта и того, как ты всё продумал до мелочей. Если ты верил в ложь, то и вся твоя секта разрушится вместе с твоим планом.

Огромная печать Указа накрыла площадь, отдавшись на моих плечах тяжестью. Вдох и я вписал несколько символов Древнего языка. Отсрочка. Месяц. Смерть.

— Старший?

Один из моих проводников подхватил меня под локоть, когда я качнулся. Огромная печать клеймила души собравшихся сектантов, буквально выпивая из меня силы или, вернее сказать, уже мою душу. Одна за одной печати, в которых я собирал силу для этого дня, растворялись бесследно, отдавая мне собранный в них запас силы души.

Я с кривой усмешкой признался: