Грязный сектант наморщил лоб:

— Хребет — это там, где раз в год все секты рвут травы для пилюль?

Я не ответил, с любопытством оглядываясь. Если предположить, что не на всех местных есть печати Указов, то сколько же у них в банде народу?

Из ближайшего дома, прямо через зияющий пролом в стене вышел ещё один бородач, хмуро буркнул:

— Чего замер? Ходи, куда шёл. Лучше прочь из нашего квартала.

Тот, что сидел на куче, возмутился:

— Сарик, да ты чего?! Этот сам нарушил законы улиц, зашёл сюда, его же...

Второй бородач, Сарик, так зыркнул на него, что тот подавился словами, а в мою сторону снова буркнул:

— Давай-давай, тебе прямо и налево на ближайшем перекрёстке.

Я хмыкнул. Надо же, не напали. У тех, кто живёт в этих трущобах, больше здравого смысла, чем у всех сектантов, что бегали по склонам и ущельям Хребта Трав. Шагнул прочь от этих двух бородачей, от их людей, что так и не показались из лачуг и развалин. Пора и впрямь налево, прочь отсюда. Моя часть сделки на этом завершена, но неплохо бы пробраться в центр города, туда, где находится резиденция главы секты, где старик и где сейчас происходит сражение. Не каждый день выдаётся шанс понаблюдать за схваткой Предводителей.

Поэтому мне и впрямь налево на ближайшем перекрёстке и оттуда не сворачивая.

— А ну, стоять, чистюля.

Дорогу мне загородила пятёрка людей. Странно выглядящих. По центру снова грязный, но вдобавок ещё и вонючий мужчина в явно дорогом и новом халате. Он что, в луже только что валялся? Это он остановил меня и сейчас оглядывал, презрительно кривясь.

Не знаю, сумел бы это заметить кто-то другой в наступающей темноте, но мне отчётливо был виден мутный взгляд и странно суженные зрачки.

А ещё, никто, кроме меня, не видел, как над четырьмя другими пульсируют Указы. Или скорее контракты.

Мужик осклабился:

— Ха! А ты забавный. Со светильником в башке, а значит, деньги у тебя есть. Отсыпь мне, а то на вечер не хватает. Завтра верну, клянусь.

Похоже, что я перехвалил обитателей трущоб.

Шаг вперёд, мой кулак впечатывается в его лоб. Одновременно я приказываю — Умри.

Тощий рушится на землю, а печати контрактов над остальной четвёркой выцветают. Мгновение и они бросаются бежать, словно я пытаюсь поймать их.