Кажется, теперь пушистые седые волосы бабушки стали более курчавыми, а ее халат сильнее обтрепался по подолу. Она могла и не любить на самом деле подгоревшие тосты, но зато обожала эпатировать окружающих. По хитрой улыбке и лукавым искрам в зеленых глазах было не понять, разыгрывала она представление или нет.

Рядом сидела тетя Ада, намазывая на слегка подрумяненный тост паштет. Всегда аккуратная, она не позволяла ни крошке упасть на свой белый костюм. Джоанна однажды поинтересовалась, как той удавалось оставаться безукоризненно чистой, и получила в ответ поцелуй и заявление, что все дело заключалось в уверенности.

– Кто угодно может украсть «Мону Лизу», – вернулся к предыдущей теме Гас.

– Я не говорю о том, чтобы выхватить картину из рук старикашки, – возмутилась Рут.

– Да я и сам бы так не стал делать. За кого ты меня принимаешь? – парировал дядя. – Я бы тоже обставил похищение по всем правилам.

– Все равно это подделка, – заявил Берти. Его реплика привлекла всеобщее внимание. Тогда он продолжил, будто удивляясь, что никто из родных не знает очевидных вещей: – Одна из венецианских семей приобрела оригинал, пока краска еще даже не высохла.

– Ты уверен? – уточнила тетя Ада. – Я слышала то же самое о покупке картины Найтингейлами. Причем с теми же деталями насчет краски.

– Хм, интересно, сколько же копий продал Лео? – задумался Берти.

– Вернемся к теме, – недовольно напомнила Рут. – Я говорю, что смогла бы украсть «Мону Лизу» из Лувра. – Она заметила стоявшую в дверях Джоанну и торопливо добавила: – Но, конечно, не стала бы этого делать. – И процитировала ее: – «Потому что воровать – нехорошо».

Иногда при виде сестры Рут вместо приветствия объявляла: «Идет блюститель нравственности!» Хотя говорила это без издевки, а тепло, почти гордо, словно сообщала о приближении президента или телезвезды.

Сейчас кузина и вовсе спрыгнула с батареи, подскочила к Джоанне и обняла ее одной рукой за плечи, спросив:

– Чем хочешь заняться в свой прощальный день в Лондоне?

Джоанна почувствовала привычный прилив тепла, за которым последовал болезненный укол разочарования. Сколько раз она вот так входила в помещение, и родственники тут же меняли тему разговора, обрывая обсуждение со словами: «Ей не нравится сплетничать о таких пустяках» или «Не при Джоанне».

– Я… – начала было она.

– Знаю, знаю, – вздохнула Рут. – Сначала тебе нужно куда-то сбегать. Не парься, встретимся потом там, где скажешь. – Она слегка подтолкнула Джоанну плечом. – И куда ты каждый день ходишь?

– Тебе бы там не понравилось, – заверила она и схватила с тарелки кузины надкушенный тост. – Ты ведь уже доела, так?