Они заговорили про то, что их снова передают в отряд «Панчо Вилья», который теперь увеличится в численности до батальона и будет разделен на взводы и роты. Максим сказал, что одну из последних возглавит лично.

Гаврила просиял.

— Ну, теперь дело пойдет. Я давно говорил, что ты далеко заберешься, немец… если не прибьют. Да ладно, шучу. Можешь на меня рассчитывать. Могильщика тоже берем.

— Он был работник морга или сотрудник похоронного бюро?

— Нет, он просто закопал одного бандита-коллектора живым, отсюда и прозвище.

Рихтер ничего не стал говорить про самосуд, но решил, что перед приемом надо тщательно проверить этого человека. И вообще всех. Чтоб не было новых эксцессов.

— Как питаются раненые? Продуктов достаточно?

— Они получают все, что надо. Это у меня нет продуктов, — Гаврила указал на свой живот, — Тут, потому что нет времени пожрать. Мне психолог сказал поддерживать себя самовнушением, а я хочу самогоновнушением. Не боись, раненые получают по высшему разряду. Продукты богатые чем нужно. А вот мне нужны продукты, богатые алкоголем, чтоб обнулить память винчестера. Завтра утром, когда меня сменят, я пойду навещу склад одного торговца в районе Мискоак. Этот maricon de mierda… нехороший человек… обещал нам ящик отличной текилы. Но сбежал из города неделю назад. Забоялся репрессий. Да за кого он нас принимает, ха. И запаролил хранилище. Вот завтра я получу увольнительную и наведаюсь туда. Реквизирую для клиники запас спирта, а себе возьму мой ящик. Я уже договорился, мне помогут трое антиподов из Буэнос-Айреса. Тебе принести пару бутылок? Por favor, май фрэнд! Или может, с нами выпьешь?

Аргентинцев русский назвал антиподами, видимо, от близости их страны к Южному полюсу.

— Нет, спасибо, не нужно. Да и пить настроения нет. Отдай тем, кому нравится.

Доктор-партизан немного скис.

— Ну как хотишь. Ты меня извини, брат, за все. Просто нервы ни к черту. Меня давно надо ужином напоить и спать уложить, но тут одна дамочка не понимает намеков. Ты сказал про трупы… вот я недавно был в морге. Там ад. Как и во всех моргах города и штата. Крематории работают без перерыва. Урны с прахом грузят в фуры, как апельсины. Падре собирается тут же и сегодня ночевать. Отпевает… не только католиков, а всех христиан. А может и нехристиан тоже. Тела привозят тысячами. Они лежат там уже не на столах, а просто на полу. Некоторых опознают. А многих — нет. Я видел такие сцены, что хватило на всю жизнь. Я такого не встречал, хотя десять лет проработал в медицине катастроф. А многих не опознать вообще. Никогда.