*****

В лазарете была хорошая вентиляция, поэтому тяжелый запах, похожий на вонь давно не мытого холодильника, где испортилось мясо, тут почти не чувствовался. Пахло лекарствами и моющими средствами.

Несколько фигур в синих медицинских халатах вышли Рихтеру навстречу. Одну из них военспец узнал сразу. Русский врач-партизан, как всегда шумный и занимающий уйму места, что-то рассказывал невысокой мулатке. Видимо о своей родине, мешая испанские, русские и английские слова, продолжая какой-то незаконченный разговор:

— Ветер такой, что собаки мимо пролетают. Плевок замерзает на лету. Там, дорогуша, спирт нужен для работы не только механизмам, но и людям. Но я тебе ушанку подарю, настоящую. Really! From my heart.

Увидев Максима, он застыл и хлопнул ладонью себя по колену.

— А вот и ты! Хуэрто-муэрто! — и крепко пожал ему руку, хлопнул по плечу и хорошо хоть обниматься и лобызаться не полез (Максим видел в старых фильмах, что русские так иногда делают). — Привет, военспец! Как же я рад! Пришел проведать наших? Сейчас, проведу.

Сибиряк, похоже, только что вышел из операционной и тут же выпил хороший глоток из маленькой стеклянной бутылочки, которую достал из кармана. А еще достал мятую пачку сигарет и тут же закурил.

— А я уже задолбался врачевать. Мне хочется калечить врагов, а не лечить кого-то. Но нужно. Ого, а что у тебя с плечом? Чего скривился? Болит?

Максим кратко описал симптомы.

— Говоришь, чувствительность в руке пропадает? Пошли, просветим тебя. С этим не шутят. Только надевай бахилы. Всего два песо… шучу. Для тебя — даром.

На ногах у врача уже были хирургические бахилы, но он их тут же запачкал, потому что на полу в коридоре была дорожка из частых кровавых пятен и капель.

— Ёперный театр! Пилар, солнце мое, вытри здесь! Если не трудно тебе, — будто оправдываясь, русский подозвал невысокую, но крепкую мулатку в белом халате медсестры или санитарки.

— Может, повязку рано сняли, или у кого-то швы открылись. Очень много тяжелых, сам видишь… — объяснил он Максу. — Открытые раны, ожоги, травматические ампутации, все дела… А жаль, что меня не пустили в бой. Хотел порвать жопу этим лакеям империализма на мальтийский крест. Но вы и без меня справились.

С ним были и двое старых знакомых. Не без удивления Рихтер узнал бывшего бойца «Ягуара» по прозвищу Могильщик, который кивнул ему почти приветливо. Тот был одет как медбрат, хотя его халат слабо вязался с разбойничьим лицом. Видимо, он ассистировал русскому. Ну и страховидло. Но во время боя лицо того было прикрыто шлемом, а сейчас стерильной медицинской маской. Потому что он, двухметровый мексиканский «мрачный жнец», тощий как палка, хорошо бы смотрелся в фильме «От заката до рассвета». Неужели он был работником похоронного бюро?