— Ты убивал тогда? — спросил его Макс.

— Да, пару раз. Но они были плохие люди. И головы я им не отрезал.

— Добряк.

— В сравнении с нашими главными отморозками я был паинькой. А до этого я был в небольшой банде. Мы называли себя “muertos locos”. Бешеные мертвецы. На самом деле бригад с таким названием было хоть пруд пруди. Но мы были самые крутые из мелких. Носили маски с изображением черепов. Шантажи, грабежи и все такое. И нашей визитной карточкой были черепушки, которые мы оставляли как знак. Обычно от мелких животных.

«Бешеные мертвецы? Нам это название бы тоже подошло, — подумал Макс. — но вряд ли София это бы одобрила».

Он знал, что перед штурмом небоскреба Диего отдал кому-то из тех товарищей, кто не летел, свой нательный крест, и распорядился, как поступить в случае его гибели. Крест надо было передать его матери, и что-то там сказать его девушке, оставшейся в Мехико и так далее.

— Короче, спасибо за уроки политической грамотности, jefe. Я по-новому стал смотреть на все. Мне реально стыдно за свое прошлое. Если бы у меня был выбор, я бы стал таким человеком как ты.

Рихтер чуть не пустил слезу умиления. Без шуток.

Максу вдруг захотелось дать ему важный совет, который он мог бы дать своему сыну. Про то, что нельзя никогда сдаваться. Неважно, противостоят ли тебе люди или косная материя. Трудно — удвой свои усилия. Не получается — утрой их. Учетвери. Упятери. Стисни зубы, мать твою. Не жалуйся и не жалей. Никогда не отступай. И когда-нибудь все стены рухнут.

Но он понимал, что смешно, зашибательски смешно давать советы о достижении жизненного успеха, когда ты разыскиваемый по всему миру преступник и все твое имущество умещается в ай-паке за спиной. Даже на его небольшую собственность в Великобритании, включая долю в доме — наложили арест. А всю его электронику, от мелочи до техники «умного дома», его машину — конфисковали. В компенсацию ущерба, который он якобы нанес своими действиями всему человечеству.

Диего, по крайней мере, был на своей родине. А у него самого не было ни одной страны, которую можно было бы назвать своей. Только призрак нового мира.

Пусть даже успех не в деньгах. Но и чинов с должностями ему тоже не досталось. И даже квартиру в Мехико в собственность не дали, хотя кто-то уже, как говорят, урвал и не одну. А иногда и с машиной в гараже.

Но Максим знал, что из него хреновый педагог, и этот парень был ему не сын, а учить уму-разуму здорового лба как-то глупо.

«Я ему что, проповедник из Свидетелей Иеговы? Не буду я говорить ему слащавые слова. Пусть сопли не распускает. Так-то он не тряпка».