— О, ужас. За тобой уже выехали. Не шути так. Я серьезно.

Посмеялись. Но ему показалось, что посмеялась она как-то… дружески. Как могла похихикать с подругой. Совсем не так, как хотелось бы.

— А ты не встречала женщин квантовых физиков и мужчин — собачьих парикмахеров? Как будто у тебя самой женская профессия.

— Я встречала всяких, — Эшли сидела в целом расслабленно, но ноги ее были сжаты, и это был плохой знак, который никакие откровенные слова не перевешивали. Акции снова теряли в цене. Намеков она демонстративно не понимала. Робот наверняка сказала бы, что настаивать не стоит, но он понял это и сам, — Разных. Вот ты интересный. Живой. Хороший мужчина и совсем не бука. Не машина с шестеренками. Я думала, что у вас там все помешанные на работе аскеты. Или наоборот, извращенцы, которые обожают порно со щупальцами.

— Эй, это миф, что тентакли так популярны у нас. Такой же, как про автоматы с использованным женскими трусиками.

— А неужели их нет, этих автоматов? — засмеялась Эшли. — А я мечтала съездить в Токио и посмотреть на очереди японских джентльменов к ним.

— Эшли… только гайдзины могли придумать такую глупость.

Хоть Синохара и прожил кучу времени в Австралии, но не любил, когда чернят его первую родину. Подростком он был ярым реваншистом, хранителем культурной самобытности и имперцем. Думал, что все хорошее придумали в Японии. Сейчас стал обычным правым космополитом-консерватором и относился спокойнее к критике нации… но все равно клеветы не любил.

— Прости.

— Не извиняйся, ты просто повторяешь чертовы мифы. Ну ладно! Эти автоматы есть. Довольна? Но очередей к ним нет, они стоят в укромных местах и ими чаще пользуются шутники и иностранные журналисты, чем местные фетишисты. Те обычно трусики заказывают на дом. Дронами.

Посмеялись.

Шарики ванильного мороженного левитировали над чашкой. Они ловили их ложками. Десерт прибыл на том же лифте.

Гарольд похвастался, что он, как Наполеон, может делать несколько вещей сразу и думать о нескольких вопросах. На спор он рассчитал в уме несложное дифференциальное уравнение, одновременно жонглируя шариками из салфеток.

Эшли хлопала в ладоши, программа «Физиогномист-4» показывала ему, что она снова расслабилась, это было заметно даже ему по позе и положению головы, по выражению глаз, и Синохара думал, что близок к промежуточной победе. Чек-поинту.

— Скоро таких многозадачных людей будет много… благодаря модификациям мозга. Дронам вообще люди как «пастухи» станут не нужны. Роботы уже умеют чинить и строить себе подобных. А скоро они сами будут собой управлять и совершенствовать себя. Но люди… могут выжить. Если примут это причастие. Примут в себя вечность и ее дар. Это путь к единому человечеству. И за это не жалко угробить сотню-другую непокорных варваров и ленивых дураков, которые бредят мифами эпохи паровой машины. Только бы не вернуться назад к разделенному миру, где у каждого дикаря на своем клочке земли был не только автомат, но и атомная бомба, да еще и легальное право ее применять. Пусть будет один суверен, одна страна, один бог. И под богом я понимаю не вымышленного дедушку с белой бородой, похожего на Зевса-громовержца… а Разум. А идиоты пусть покорятся ему или умрут. Аминь.