— Да, в двадцати километрах. Ветер приносил с севера осадки. Но мы сразу после конца пятидневной войны уехали. В Австралию. Не дожидаясь официальной эвакуации префектуры. К отцу.

Он не собирался от нее ничего скрывать. Да и не вышло бы. Спасибо пиратам. Генетический паспорт стал таким же доступным в сети, как кредитная история. Никакая врачебная тайна тут не работала. Его можно было подделать или спрятать. Но все это потом легко разоблачить.

— Мне интересно другое… а зачем в наше время люди нужны друг другу? — спросила вдруг она.

— Ну, можно чем-то приятным заниматься. Гулять и смотреть, как цветут сады сакуры…

— Эй, полегче. Это эвфемизм? А я про дружбу говорю. Зачем мужчина женщине как друг? Если он гетеро. Ведь у них даже общих увлечений нет. Ни по магазинам или в парикмахерскую не пройтись, ни на футбол или в паб сходить. Два разных непохожих мира.

— Какой сексизм и ретроградность, — саркастически усмехнулся Гарольд. — Сразу видно, что знакомые у тебя в основном мужланы-военные. Потому что современный мужчина лучше тебя знает, какого цвета сумочка в этом сезоне модная и где самый лучший барбершоп. А вообще, всем известно, что женщины и мужчины отличаются только личным выбором гендера, который надо делать в начальной школе. А гормоны, физиология и анатомия ни на что не влияют.

Похоже, она поняла, что он издевается. А кто-то и не понял бы.

— В небольших дозах ретроградность не плоха. Как и твои патриархальные солдафонские шуточки. Она придает викторианский шарм. Но если ее избыток — вами заинтересуется Полиция толерантности, сэр.

— Никогда с ними не сталкивался. Повезло. Наверно, боятся меня трогать, так как я небелый.

Гарольд слышал много про эту международную общественную организацию. Они не имели полномочий арестовать, как настоящая полиция, но могли понизить сетевой рейтинг. А это хуже небольшого штрафа и ненамного лучше тюрьмы. С низким даже кредит не возьмешь под выгодный процент. Можно судиться, можно даже победить — но замучаешься пыль глотать. Вроде бы все добровольно и «рекомендательно».

— Здесь в Британии они мягче, чем на Континенте, — поделилась Эшли. — Не верь всяким сплетням. За простую сексистскую оговорку вроде «все женщины любят розовое» или «ни одна баба не сможет починить турбину гидроэлектростанции» тебе ничего не сделают. Для этого надо сказать что-нибудь действительно ужасное. Вроде «все женщины — неполноценные разумом существа, которых надо держать взаперти и регулярно насиловать».

— Женщины милые, хоть и не совсем нормальные существа, — произнес Гарольд, глядя на нее пристально. — Но нам они нравятся именно такими. А уж насиловать их можно только по их личной просьбе.