— А ее сын Грегори настоящий вундеркинд, — продолжала Эшли, — Хочет быть политологом. Он посещал лекции Леона Ванцетти… и не только сетевые. Да, того самого. Ужасная история.

— Да… мы обязательно доберемся до этого профессора-террориста. И тогда вести свои уроки он будет из надежной тюрьмы на Райском острове. Надеюсь, мальчишка не успел от него чего-то нахвататься.

— Да ты что! Грег у нас либеральных взглядов. Доклад делал по книге… как его… Фрэнсиса Фукуямы. «Конец истории».

Гарольд знал, что в таком возрасте взгляды иногда меняются на сто восемьдесят градусов. Он знал людей, которые за подростковый период успели побыть и коммунистами, и фашистами, и религиозными фундаменталистами. А потом перебесились и стали обычными офисными тушканчиками.

— А вот ты… ты хочешь иметь детей? — попытался он сменить тему, потому что давно хотел это спросить.

— Ну… когда-нибудь, возможно. Лет через пять. Мне надо еще образование подтянуть. И карьеру. Я хочу дослужить до сорока, чтоб налоговую льготу получить, а потом найти себе работу полегче. Чтоб я могла быть хорошей матерью. А пока у меня план посетить еще тридцать знаменитых музеев и галерей. Они сейчас почти пустые. Как и гипермаркеты.

— А ты не боишься… что пока будешь работать и ходить по музеям… твой генетический материал… испортится? Я бы поторопился на твоем месте. Иначе твои гены будут потеряны для человечества.

— Ну и пусть, — Эшли махнула рукой. — В них нет ничего особенного. Я же не Эйнштейн, не Мадонна и не Сальвадор Дали. Есть NutriMa и есть банк яйцеклеток. Стоит это недорого. Электронные часики тем и хороши, что не тикают. Знаешь, не тебе про сохранность генов говорить. Ой, прости.

Но она и не обидела. Он был к этому готов. Еще год назад было внесено в Мировой совет предложение китайского делегата Ли-как-его-там-по-фамилии (вылетело из головы) сделать генетическую паспортизацию обязательной и всеобщей. Да, оно до сих пор не было одобрено. Было уже три заседания и четыре доработки проекта. Но все шло к тому, что рано или поздно эта инициатива будет принята. Кто-то ее лоббировал.

Ну а пока — данные тех людей, которые паспортизацию все же прошли — добровольно или по требованию работодателя — регулярно сливались какими-то доброхотами в Сеть. И были там доступны совершенно свободно. Пока это был от силы каждый двадцатый. Но Гарольд был среди них — в Корпусе существовали такие требования. И даже их списки хакеры украли. А Эшли наверняка все посмотрела. Это дело двух минут.

Австралояпонец хорошо знал, какие в его Г-паспорте стоят цифры и какие особые пометки.