— Знаешь, Гарольд… кто сказал, что тебе было бы так уж хорошо со мной? Трава всегда зеленее на другой стороне холма, — сказала она, глядя на него с тревогой. — Английская пословица.

— Я знаю, — кивнул Гарольд, внешне чуть успокаиваясь. — А хорошо там, где нас нет. Русская пословица.

— Да, Макс такую мне говорил. Он еще тот русофил. И ее вариант на немецком. Знаешь, упущенные возможности только кажутся заманчивыми. А в реальности ничего хорошего в них может и не быть. Не жалей.

— А ты ведь даже не пытаешься… с теми, кто на это годится. Всех отшиваешь. А эти твои избранники, с которыми… я их видел. Адвокатишки, дантисты, тренеры, журналисты, у которых уже по три-четыре развода… Им не нужна семья. А мне нужна. Ты делаешь ошибку и даже свою выгоду упускаешь! Подумай. Дорога в тысячу ри начинается с одного шага.

— Боюсь, что нашей дороги нет, Гарри, — сказала она очень мягко.

— Наверно. Ты права. Знаешь, я считал тебя удивительной. Потому что придумал тебя. Как своих виртуальных подружек. Но теперь думаю, что и изумруд, и хрусталь, и стекло сияют, если их подсветить, — произнес Гарольд. — Но красота живет только в глазах смотрящего. А Луна светит только потому что освещается Солнцем.

Эта перемена эмоционального фона наверняка отразилась на его лице. Синохара заметил, как напряглась его визави. Видимо подумала, как он может быть опасен для тех, кто перешел ему дорогу. И что, если захочет, сможет убить ее за долю секунды, и сделать так, что никто не узнает. Что он совсем не лапочка, а опасный псих, у которого не было никакого ПТСР и не было раскаяния. Но не потому, что он здоров, а потому, что что-то было в нем не так с самого рождения. И на войне человека для него было убить, как задавить муху. Только ли на войне?

И вдруг он вскочил и бросился к ней. Эшли вскрикнула.

«Сейчас он меня прикончит», — эта мысль явно отразилась в ее глазах.

А может, она могла ожидать не только убийства, но и другой формы насилия. Но Гарольд просто присел на пол у ее ног, не униженно, а церемонно, как буддистский монах. И, глядя на нее снизу-вверх, проговорил:

— Ты что, дурёха? Боишься? Я себе скорее печень вырву, чем тебе больно сделаю.

— Оставь себе… печень, — произнесла женщина с напускной веселостью. Голос ее дрожал. — Сядь, пожалуйста. И успокойся.

— Верно. Буду пить, она мне пригодится.

— А что ты предпочитаешь? Пиво? Или ваше саке?

— Не люблю эту рисовую дрянь. Лучше текилу. Там, куда я отправлюсь, ее будет хоть залейся. А еще там будут зомби, только вместо вуду у них идея, что надо все поделить. Будет героин, калашниковы и много-много злых партизан.