Big rabbit warren. Гигантская кроличья нора. Смешение упадка и прогресса, прошлого и будущего. Настоящий Вавилондон, где две трети населения уже не имели отношения к тем англам, саксам и норманнам, которые когда-то создали первую нацию на Земле, ставшую промышленной (да, еще раньше была Голландия, но это ничего не меняет). В других крупных городах островов примерно так же. Остальная Англия, не говоря о Уэльсе и Шотландии, сильно отличалась от них. Там население было более однородным. Да и более зажиточным… в массе. Хотя этнические и религиозные анклавы существовали и там, кроме деревень.

Вакуумные поезда носились по надземным путепроводам со скоростью пули, перевозя миллионы пассажиров. Но нельзя же залить бетоном самое старое в мире метро, некоторые станции которого невозможно полностью модернизировать? Проблемы с инфраструктурой — бич всех старых городов, даже очень богатых. Дешевле построить два мегаполиса на новом месте, чем доводить до ума старый, где почти каждый камень — это исторический памятник, и его нельзя трогать. В Японии эта проблема тоже стояла, но не так остро.

Синохара знал, что ржавый пояс Британии куда меньше, чем в Северной Америке и континентальной Европе — и не только потому, что она сама меньше.

Целые отрасли точно так же стремительно устаревали. Заводы разорялись, линии становились устаревшими до пуска в эксплуатацию. Распродать под офисы и выставочные центры их корпуса получалось не всегда, иногда проще законсервировать (по сути навечно) или снести. Но при этом промышленное производство росло, как и уровень жизни тех, кто имел работу. Собственники могли сдать в аренду незанятые площади, учитывая сверхдорогую землю. В целом экономика острова была динамичной, потому что начала перестраиваться на новый лад на десять лет раньше, чем большинство стран. К тому времени, когда Торговые войны достигли пика, тут уже были эффективные безлюдные производства, дополнившие постиндустриальный сектор. Великобритания не стала снова «мастерской мира», но теперь тут снова, как и в XIX веке, могли произвести на месте любой потребительский товар, если его не выгодно будет везти из стран, где цена рабочего часа ниже.

Впрочем, когда на заводе работает не пятьсот человек, а пять — фонд оплаты труда в себестоимости товара играет меньшую роль. Гарольд как раз недавно прочитал книгу экономиста Людвига фон Мизеса про теорию денег. Хотя и этих пять работодатели держали иногда лишь из-за закона, запрещавшего полностью безлюдные производства. Безлюдными назывались те, где минимум инженерного персонала все-таки оставался.