Центральные станции сияли чистотой, но даже здесь ему бросалось в глаза большое граффити кислотных цветов. Какая-то этника на тему девственной природы. Его не стирали — видимо, этот образчик самовыражения был признан имеющим художественную ценность.

И правда красиво. Но жутковато. Будто целая стена превратилась в джунгли со змеями.

А если ехать дальше к окраинам, к новым районам, то станции будут хуже и проще. В тех районах можно купить и дурь, и живой товар. Выходцы из бывших колоний составляли там почти половину населения. Иногда казалось, что половина Аравийского полуострова переехала сюда. Хотя континентальная Европа приняла их гораздо больше.

Это неудивительно… учитывая, какой на Ближнем Востоке бардак и упадок. Есть там и сейчас оазисы цивилизации… но их мало, по сравнению с эпохой нефтяного бума. Они не сумели им воспользоваться. Легкие деньги не пошли шейхам впрок… почти всем. Самые ушлые встроились в мировой правящий класс. Но они в основном жили за границей. А у них на родине к небоскребам до небес снова подбиралась пустыня.

Но ему на лондонские окраины пока не нужно. Он вышел на Trafalgar Square.

Полюбовался вестибюлем, а наверху — монументальной архитектурой, над которой, казалось, не властно время.

Прямо на Трафальгарской площади, там, где на Зимний Праздник ставили праздничное дерево, в воздухе висел видимый за сотни метров шар-экран. По его выгнутой поверхности тянулись буквы свежих заголовков, крутились трехмерные изображения, которые из любой точки вокруг площади были видны идеально.

Заголовки были умеренно-оптимистичны. В Ираке после продолжительных боев взята Эль-Фалуджа. «И разрушена наполовину», — как знал Гарольд. В Бирме освобождена столица Янгон. В Мексике результате ракетных и спутниковых обстрелов уничтожены 25 командных пунктов повстанцев, убито более 1200 террористов. О потерях среди мирных жителей данных не имелось.

«Ну по крайней мере они больше не говорят, что пострадавших среди мирных нет».

«В столице Российского Государства…» — он не дослушал, отключился.

Люди останавливались, смотрели и шли дальше.

А на гигантском экране диктор говорил про бандитов, насильников и убийц.

Кто-то из прохожих подключался к картинке ради подробностей, хотя мог сделать это хоть из дома, хоть с рабочего места. Хотя многие из них и работали дома. Что не делало их счастливыми и беззаботными само по себе. Начальник их все равно видел, а иногда они сами себя подгоняли не хуже начальника.

Кто-то обменивался парой слов с соседними зрителями, иногда вспыхивали споры, но большинство просто спокойно шло мимо.