Впрочем, Гарольд не верил, что у таких аттракционов большой наплыв клиентуры. Люди трусливы. И даже сверхбогатые извращенцы скорее будут реализовывать свои наклонности в виртуале или с роботами, чем на самом деле кого-нибудь убьют или изнасилуют. Даже если им очень, чудовищно хочется. Вовсе не человечность, а страх удерживает общество от сползания в хаос. Реалистичные вирки помогали многим выпустить пар и снизить градус напряжения. А уж скольким социопатам и маньякам они помогли реализовать свои наклонности безобидным способом, предохраняя общество от их действий! Впервые за много десятилетий количество шутингов упало в разы. Дети больше не приходили с оружием в школы. Обманутые влюбленные все реже резали своих подруг, а ревнивые жены реже отрезали мужьям их причиндалы. Да и серийные маньяки стали редкостью.

Может, именно по этой же причине так давно не было крупных войн. И теперь это идиотское восстание аутсайдеров вспыхнуло именно в тех странах, где процент вовлеченности людей в виртуальные игры был минимальным. Совпадение ли это?

Он и не заметил, как закончился полет на крейсерской скорости и началось снижение.

Машина мягко коснулась площадки. За окном шел дождь.

А вот и Харроу. Нью-Хоуп-драйв, строение № 24. Со счета списались 29 глобо. Подоходный налог не входил в сумму заявленной стоимости поездки.

По закону чаевые не требовались, но можно было их оставить — оператору. Гарольд не стал. Ему не понравился этот клоун.

Не ответив на вежливое прощание автопилота и пожелание хорошего вечера, как только открылась дверца, он вышел в промозглую сырость, которой не было еще, когда вызывалось такси. Вот что значит морской климат. Машина предупредила его вслед о плохих погодных условиях.

Но зато она не предупредила его, что в месте, куда он приехал, может быть опасно.

Безликие коробки зданий были похожи на City 18 из Half-Life 3. Восточноевропейское убожество специально для азиатских и африканских гостей на краю лучшего мегаполиса Западной Европы.

«Лучше бы оно называлось: “NoHopeDrive”», — подумал Синохара.

Стены расписаны даже не граффити, а просто нецензурными словами, с огромным количеством ошибок.

Веревки для сушки белья натянуты на крохотных балконах. Старинные пластиковые окна в убогих рамах. Даже пластик потемнел. И спутниковые тарелки выведены наружу, которые уже лет пять ничего не ловят, но людям, видимо, лень их выкинуть.

Мусорные контейнеры старого образца. И у него были сомнения, что их пользователи сортировали мусор на четыре категории.

Крышка одного из них оттопыривается, и рядом валяются обертки и арбузные корки.