Под одним из окон лежит, будто лопнувшая от декомпрессии глубинная рыба, пакет с мусором. Видимо, не все умели пользоваться мусоропроводами, а роботы-чистильщики тут были так же редки, как люди-уборщики.

Баскетбольная площадка заполнена, несмотря на вечер. Но ни одного белого ребенка или подростка там нет. Синохара вспомнил расистские анекдоты, которые рассказывал Ласло из Венгрии, известный всему Корпусу скандалист. Он раньше вел свой канал, был стендапером, а потом захотел служить в армии. Его взяли. Но с публичными выступлениями пришлось завязать. Теперь он только знакомых мог доставать своими хохмами. И иногда перегибал палку с этим. Его не увольняли, но он регулярно получал дисциплинарные взыскания. Однако если начиналась война, то и такие кадры Корпусу понадобятся.

Никто не знал больше расистских анекдотов, чем Ласло, хотя черных в Венгрии негусто, если сравнивать с той же Германией и Австрией.

«Почему негры носят толстовки с капюшонами? Они маскируются под куклуксклановцев, ха-ха-ха!».

Его бы сюда. Тут бы ему быстро проломили его мадьярскую башку.

Над районом на эстакаде проходило шоссе, по которому ехала бесконечная вереница машин.

Недалеко, закрытая частоколом вечнозеленых елей, проходила четырехметровая стена, отделявшая гетто для беженцев и лиц без гражданства от этого небогатого предместья, населенного в основном легальными и уже натурализовавшимися мигрантами. Тут в Харроу было еще довольно чисто, если не подходить близко к девятиэтажным «социальным домам». Когда-то здесь была престижная частная школа, но теперь недвижимость тут стала очень дешевая, поэтому нередко снимали жилье недавно приехавшие иностранцы из Восточной Европы и Индостана.

Английская речь звучала редко. Но пожилые и небогатые коренные лондонцы тут еще оставались. Кто-то пробегал трусцой. Кто-то выгуливал собаку, аккуратно собирая какашки в мешочек, а кто-то ехал по велодорожкам на велике или моноколесе.

Здесь было чистилище. А вот за стеной был Багдад или Кабул.

И если в предместье большинство женщин ходили без хиджабов, хотя иногда и закрывали волосы платком, то по другую сторону стены, насколько он знал, процентов семьдесят ходили с закрытым лицом, похожие на черные почтовые ящики с прорезью для писем. Да и то в основном в сопровождении мужчин.

«Теперь в этот котел влили немало беженцев-христиан, — рассказывал ему один товарищ из Корпуса. — Хотя таких же нищих. Тяжело им, наверно, приходится».

Над гетто дороги на эстакадах и трубы путепровода не проходили, аккуратно его огибая. Со стороны этого анклава для неграждан эстакада была заделана металлическими щитами и даже подходы к ее опорам огорожены сеткой с колючей проволокой. Ток по ней не пускали, это было нельзя. Но при попытках прорыва нелегалов в город применяли гуманный инфразвук.