Через трое суток он вышел из клиники. Мышцы и кости еще болели, все тело одеревенело. Он вспомнил сказку Фрэнка Баума про Жестяного Дровосека.

Его уговаривали остаться в стационаре еще на два дня, но он вместо этого потребовал отвезти себя в гостиницу. Заживление проходило быстро.

Там он не стал вкалывать себе стимулятор, а вместо этого быстро разделся и забрался под встретившее его приветливое одеяло. Решил выспаться — целых шесть часов. Редкое наслаждение, которое он нечасто себе позволял. Утром, он знал, будет чувствовать себя бодрым. И готовым к тому, что ему предстояло.

Гарольд Синохара был доволен проведенным процедурами, хотя странное ощущение потери преследовало его. Но он знал, что приобретения были важнее потерь.

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Прекариат (нем. Prekariat от лат. precarium, англ. precariat от англ. precarious — нестабильный, негарантированный и пролетариат, нем. Proletariat) — класс социально неустроенных людей, не имеющих полной гарантированной занятости

[2] Шимата (яп., простореч.) — тьфу, пропасть! черт возьми!

[3] Dunno (англ., искаж. от [I] don’t know) — Не знаю.

Часть 8. День мертвых

Часть 8. День мертвых

«…Уже ясно было, что стены их не останавливают. «Кто ты? Что ты мать твою такое?!» — закричал он, пятясь, чуть не спотыкаясь. Сквозь дым плавящейся обшивки и мигающий аварийный свет Роберт Кадзуки вглядывался в противоположный конец отсека. — Ты понимаешь меня? Не подходи или я сожгу тебя на хрен! Черт, как же трясутся руки. И как медленно перезаряжается проклятая батарея, подумал он. Еще десять секунд, и можно использовать дисраптор… — Кто ты? — неожиданно ответила тень. Ее голос был смутно похож на чей-то. И одновременно не похож ни на что. — Я человек. Экзобиолог. Землянин. Ты понимаешь меня? Четыре секунды осталось. Три. Две. Прицеливание… Захват… — Ты понимаешь меня. Экзобиолог. Землянин. Я человек, — сказала тень и метнулась к нему… и он сам стал тенью». Роджер Алиссон, «Полиморфия», фантастическая повесть, 2034, Нью-Йорк, издательство АСП-паблишинг.

«…Уже ясно было, что стены их не останавливают.

«Кто ты? Что ты мать твою такое?!» — закричал он, пятясь, чуть не спотыкаясь.

Сквозь дым плавящейся обшивки и мигающий аварийный свет Роберт Кадзуки вглядывался в противоположный конец отсека.

— Ты понимаешь меня? Не подходи или я сожгу тебя на хрен!

Черт, как же трясутся руки. И как медленно перезаряжается проклятая батарея, подумал он. Еще десять секунд, и можно использовать дисраптор…

— Кто ты? — неожиданно ответила тень. Ее голос был смутно похож на чей-то. И одновременно не похож ни на что.