— Я человек. Экзобиолог. Землянин. Ты понимаешь меня?

Четыре секунды осталось. Три. Две. Прицеливание… Захват…

— Ты понимаешь меня. Экзобиолог. Землянин. Я человек, — сказала тень и метнулась к нему… и он сам стал тенью».

Роджер Алиссон, «Полиморфия», фантастическая повесть, 2034, Нью-Йорк, издательство АСП-паблишинг.

Трансатлантический лайнер держал курс на юго-запад. Внизу проплывали снежные поля, небольшие рощи, маленькие городки, описанные когда-то Стивеном Кингом, автострады. Зима в этом году в Новой Англии выдалась холодная.

Настоящих иллюминаторов в самолете не было, но через заменяющие их экраны Синохара мог наблюдать все, что находится внизу и вокруг. Это был обычный гражданский «Боинг», построенный еще в начале века и лишь слегка переоборудованный, а не новомодный суборбитальный джет. Времени было слишком мало, чтоб тащиться на дирижабле, но прижимистый Корпус мира не стал бы платить ему за дорогой билет на прыгающий через околоземное пространство челнок. Не говоря уже о том, чтоб отправить военный мини-шаттл. Это означало, что несколько часов ни на что не влияют. И он взял билет на самолет “BritishAirways”.

Падал снег.

Он знал, что даже в конечном пункте его назначения температура опустилась ниже нуля, что западного побережья Мексики на широте штата Веракрус далеко от нормы. Почему-то никак не сбывались прогнозы о глобальном потеплении.

Но прежде чем направить туда, ему предстоит немного помариноваться на базе. Неизбежное зло, от которого никуда не деться.

Гарольду вспомнился такой же день. Еще до пятидневной войны. Он был совсем сопляк, лет пяти, и гулял в парке. На Хоккайдо снегопады нередки и минусовая температура тоже. Но тот был за гранью. Хотя он был слишком мал, и ему было не с чем сравнивать.

Уже потом, после переезда, в Австралии, он настолько отвыкнет от снега, что тот будет казаться ему чудом. И уж точно в Кэрнсе не бывало таких низких температур.

Но тогда снег и морозы были ему привычны. В тот день в декабре во всей префектуре царила температурная аномалия, рекорд пятилетия, но это он узнал уже потом. А для него это было просто морозное воскресенье, когда ему втемяшилось в башку лизнуть железный столбик на детской площадке. Неужели где-то их еще делали из металла? Финал был предсказуем. Он прилип. Сначала стеснялся кричать, а потом понял, что не сможет, даже если захочет, и стоял с высунутым языком целый час, пока не нашли взрослые. Оторвать язык боялся. Боялся боли и крови. Хорошо, что никто из мальчишек не видел его… и особенно из девчонок.