Задал и пожалел, потому что помимо ответов… на том уровне, на котором было разрешено, лейтенант начал рассказывать ему про свое детство в Африке.

— В Мексике просто ад. Я недавно оттуда. Меня списали. Наши передовые силы там сильно потрепали. Постоянные обстрелы, мины, снайперы на каждом чердаке. Гребанный Вьетнам. В Южной Америке еще хуже, дальше пятидесяти километров от границы и портов пока не продвинулись. В верхах решили приостановить наступление и пустить вперед киборгов, — он имел в виду роботов. — Знаете, сэр. Это не первая моя война. Я на войне с детства. Когда я впервые приехал сюда… вернее, не сюда, а во Францию… из Конго… я думал, что умер и попал в рай. У нас в стране шла гражданская война. Лет пятьдесят. Или сто. Она и до сих про идет. Воевали все со всеми, но особенно племена мбоши и лали. Я был из первого. Так вот, когда я приехал в Европу, было так непривычно, что вначале казалось, что я попал в страну духов. У нас надо было каждую секунду быть начеку, чтоб не убили, не ограбили и не изнасиловали. А там не стреляют, воды вдоволь, еды тоже — на любой вкус, улицы моют с шампунем. Жили мы в специальном лагере. Но даже он нам казался хоромами. Нам назначили пособие, дали «трансляторы», записали на курсы. Потом выпустили в город. Дали вид на жительство. Гражданство я получил только через пять лет. Какие-то злые люди с плакатами приходили к нам под окна и угрожали, призывали убираться к себе в Африку. Но после резни с лали, угрозы сытых белых, не нюхавших крови… просто смешно. В общем, я выбрался из этого дерьма. Не спутался с теми из наших, которые не хотели учиться, хотели воровать и бездельничать. Потом переехал в США, натурализовался. Вступил в Корпус. И теперь я хочу помогать бороться с врагами свободы. Надеюсь, что мы быстро наведем порядок. Чтоб меньше людей пострадало. Я ценю то общество, которое меня приютило. Я хорошо представляю себе, что такое геноцид и бардак. Надеюсь, поправлюсь и снова поеду туда…

«Достаточно! — хотел остановить его Синохара. — Я понимаю, что у тебя посттравматический синдром, боец. Но избавь меня от своего нытья и пафоса. Будь моя воля, я бы тебя комиссовал и отправил домой. Но ты здесь добровольно, потому что хочешь получать хорошую зарплату, даже без боевых доплат. Поэтому заткнись и не трахай мне мозги!».

Австралояпонец вспомнил слово музунгу — так называют белых в Восточной Африке. Вроде бы это значит «человек без кожи». И иногда с них действительно ее снимали, если речь шла об ООНовских солдатах или чиновниках.