И есть женщины, подумал он, совсем как этот столбик, который светился на солнце и изображал лучик, выкрашенный в ярко-желтый цвет. Выглядят теплыми и живыми, а на самом деле ледышки с температурой около абсолютного нуля. Любоваться холодной красотой и держаться подальше, чтоб не примерзнуть — вот все, что остается. А тепло, силы и энергию направлять на других, более земных и доступных.

Улетая, он выключил Аннабель и перевел в режим консервации. Ему было даже стыдно за то, что собирался стереть память гиноида или выбросить ее. Пусть она и не личность.

«Жди меня. Я ценю верность… даже от железяки. Но не забывай, что мы с тобой просто друзья».

На минуту он в последний раз подумал об Эшли. То, что сделал он там, в Ислингтоне — было странно. Люди обычно дружат месяцы… иногда годы — и только потом признаются. Может, не надо было так торопиться?

Нет, все верно. Чего тянуть? Говорят, женщина в первые шестьдесят секунд определяет дистанцию, на которую подпустит мужчину. Мужчина — тоже. Но для него дистанция, на которую он подпустит женщину, равна нулю метров, если отбросить социальные сдержки.

Говорят, изменить зону, в которую тебя она допустит, нельзя. Только выяснить опытным путем. «Добиваться» ее бесполезно. Ему все больше казалось, что женщина — это биоробот, нацеленный на сохранение вида. При срабатывании сигнала начинает действовать, как самонаводящаяся ракета или магнитная мина. Он такие примеры в жизни видел. Но если сигнала нет — то хоть убейся. А исключения — рациональные, разумные, все просчитывающие… это, как говорили сетевые «гуру», просто женщины с дефектом. Хотя их становилось все больше. Видимо, Эшли была из таких. А может, ее сигнал просто не срабатывал от него.

Конечно, она не согласилась бы даже «общаться» с ним, принимать от него подарки, вести чинные беседы, ей это показалось бы средним между ролью гейши и содержанки. И хорошо, что он ей это не предложил. Унизительно для обоих. Если уж сжигать веревочные мосты над бездонными пропастями — то дотла.

Ему не удалось взять ее штурмом, но скоро предстоит штурмовать другие укрепрайоны, уже не метафорические.

Когда они начали снижаться, Гарольд Синохара уже настроился на нужную волну. Ему было не совсем привычно летать пассажиром. Ощущаешь полную беспомощность и зависимость не только от действий пилота и автоматики, но и от милости какого-нибудь бабуина, который может запустить ракету, подбить из «рельсы» или автоматической пушки. Или даже пронести бомбу на борт. Даже во время оранжевой террористической угрозы, введенной по всему Земному шару.