— Понятно, сочувствую… — Гарольд вежливо кивал, но в его взгляде сквозило раздражение. Однако чернокожий этого словно не замечал и продолжал.

«Почему-то все думают, что я похож на жилетку, куда можно поплакаться».

— Пять лет назад я побывал дома… хотя мои родители и все братья умерли, а сестры уже выглядят как старухи. Зато племянников много. Ничего не изменилось. В чем-то даже стало хуже, потому что там, где раньше жили сто человек, сегодня живут двести. А воды больше не стало. И все деревья вырубили, даже кусты. Надеюсь, мы быстро раздавим этих ребелов, и предотвратим гуманитарную катастрофу. После Мексики есть много мест в мире, которыми надо заняться.

«Да кто тебе сказал, что я хочу твой бред выслушивать? Тоже мне, патриот планеты Земля», — подумал Гарольд. Но сдержался.

— А вот сын мой… он не такой. Снюхался с радикалами из «Меча Пророка». Говорит мне: зачем мы переехали сюда, в страну грязных неверных, которые ненавидят нас? Как было хорошо на родине… прародине всего человечества. Так и сказал. Смешно. Обычные подростковые проблемы… наложились на отторжение со стороны единичных белых мерзавцев и ксенофобов.

«А он знает много слов из лексикона психолога», — подумал Гарольд.

— Но главное, нашелся кто-то, кто ему лил в уши этот яд. В один из дней он просто уехал. Оставил 3Д-послание, что хочет воевать с неверными псами за свободу и царство истиной веры.

— Сочувствую, — сквозь зубы процедил австралояпонец, хотя сам подумал, что никакой жалости не чувствует. Каждый сам отвечает за ошибки в воспитании детей. А такие «детишки» с автоматами и гранатами лечатся только пулей в голову.

Он слышал подобные истории. Только про левых, а не религиозных фанатиков. Всяких сапатистов и чегеварианцев. Но поддерживать разговор не хотел. Его удивляло, почему вообще этого офицера не отправили принудительно в отпуск и не поместили под надзор.

Хотя надзор мог осуществляться негласно. Практика СПБ была ему известна. Но зачем ему этого подсунули?

Видимо, у чернокожего эмпатия была развита неплохо, и он почувствовал это отторжение, но не обиделся.

— Извини, дружище, если загрузил тебя, — на лице у него появилась виноватая улыбка. — Удачного дня. Полковник в тренировочном блоке, но вы можете подождать его в приемной.

— Спасибо, — чуть громче и резче, чем следовало, произнес Гарольд. — Я так и сделаю.

— А, капитан Синохара. Добро пожаловать на борт, — худощавый и высокий полковник сухопутных войск Эдвардс приветствовал его, сидя за своим столом. То, что его вопросом занимается лично заместитель командира базы, Гарольду должно было льстить.