Испанец вздрогнул. Но в глазах у него был не только страх. Надо отдать ему должное, ярость там тоже была. И презрение.

«Завидуешь мне, японская обезьянка? Да ты просто сам метис. Гибрид. Овцебык. Сам бы хотел, но трусишь?», — прочел Гарольд во взгляде испанского гранда, и это привело его в бешенство. Он был в шаге от того, чтоб отдать выходца с иберийского полуострова дронам-резчикам. В мясорубке войны этот несчастный случай никто бы не заметил. Но сдержался. В конце концов, информация может просочиться, а нелегальные чипы военные себя часто ставили, несмотря на все запреты. Как и вели нелегальные записи и трансляции в сеть. Но как отвратительны были ему эти сытые извращенные жители мегаполисов: хоть наркоманских мигрантских трущоб, хоть кварталов элитных коттеджей.

Гарольд не считал себя святым, но ему бы такое даже в молодости в голову не пришло.

Война собирала на себя всю накипь. Среди ребелов, конечно, тоже хватало дерьма. Взять хотя бы этих «черногвардейцев». Но вот незадача. После победы чудесным образом окажется, что только ими и совершались все преступления. А Корпус чист как ангел-серафим.

По сравнению с такими типами, как этот, даже фанатики-нацисты смотрелись выигрышно. Многие из них реально верили, что спасают будущее своих белых детей… которых у них обычно еще не было. Многие из них по развитию сами были как дети.

Неясно, кто у них там был подстрекателем… он или два этих убитых румына. Но придется разбираться с чертовым фалангистом по закону.

«И вот на такую дрянь приходится тратить время, — брезгливо подумал Гарольд, заполняя электронную форму K.I.A. по двум убитым и дисциплинарную по арестованному. — Нужна штрафная дивизия «Дирлевангер»? Нет! От них больше вреда, чем пользы. Пусть лучше не мешаются».

Нарушитель отправился в отдельную клетку. На гауптвахту, конечно, а не в лагерь к пленным ребелам. Они бы его убили, даже посади он его в отдельную камеру. Исхитрились бы уничтожить, зарезать, задушить, отравить.

Трупы убитых при задержании насильников надо бы отправить в холодильник и везти кораблем на родину. Но проще написать, что они были утеряны в результате боевых действий, и сжечь их к черту. Благо, как раз подъехал полевой крематорий.

Кстати, мирными жителями Система признавала от силы пять процентов от убитых, кто был в гражданской одежде. И у него не было причин ей не доверять. Это был хороший процент. В обычных войнах процент убитых мирных жителей выше в разы. Он даже выше, чем доля убитых военных.

В этот же день на линии фронта случилось несколько крупных столкновений. Похоже, командование повстанцев еще надеялось измотать силы Корпуса во встречных боях и не хотело переходить к глухой обороне. Очень неразумно с их стороны.