И прежде чем тоже вернуться клуб, добавил:

– Догоняйте. Предлагаю остаться здесь на ночь.

Затушив окурок, Гадес обнял Софи уже обеими руками. Им не требовались слова или долгие объяснения – тишина, бархат огней и ночи обволакивали.

Рядом остался только Анубис. Он был хмурым, и Софи не знала, какую по счету сигарету он курит. После возвращения из царства мертвых Софи ни разу с ним не разговаривала, но он успел за две ночи привести двух разных женщин и перессориться с Сетом, Нефтидой и вроде бы даже с Амоном. Хотя никто на него не злился.

Софи могла понять Анубиса. Она еще хорошо помнила, как вихрилась сила в гостиной, как Анубис все-таки смог удержать границы Дуата. Теперь для него наверняка многое изменилось. И Софи, еще недавно полагавшая, что она – обычная девушка с матерью, которая просто хочет ее контролировать, понимала, что теперь Анубису приходится приспосабливаться к текущему положению дел.

Но Софи никого не теряла. Ей не приходилось опасаться собственной силы, которую она не могла удержать.

И она не знала, беспокоит Анубиса свалившаяся ответственность за Дуат или что-то иное.

– Гадес, – сказал он негромко. – Мне понадобится помощь.

– М?

– Я хочу понять, что за яд в Оружии. Фенрир сказал, его изменили.

– Могу посоветоваться кое с кем. Оружие у нас, с ним Зевс работает, но вряд ли что поймет.

– Надо выяснить. Не хочу, чтобы умер… еще кто-то.

Гадес кивнул, и Софи почувствовала, как он напрягся. Прикрыв глаза, она ощутила его тьму – сейчас отчаянно горчащую на губах.

В нее отлично вписался голос Анубиса, так же отдающий тьмой и горечью:

– Ты видишь, Гадес. Тоже чувствуешь. Он слабеет. Не знаю, дело в том, что противоядия стало меньше или это яд проявляется. Я выясню.

– Сет слишком упрямый дурак, чтобы признать свою слабость.

– Я позвонил Сехмет. Она не большой знаток ядов, но умеет лечить. Особенно что-то смертельное.

Гадес усмехнулся:

– Она скорее сдохнет, чем поможет Сету.

– Ей некуда деваться. Она мне должна.