– Как себя чувствуют люди?
– Что?
Софи посмотрела на Гадеса с удивлением. А он запоздало понял, что слишком задумался, и бо́льшая часть контекста осталась у него в голове.
– Ты прожила жизнь как человек и пока не вспомнила себя как богиню. Ты мыслишь как человек. Как ты воспринимаешь мир? Если жизнь длится всего лет семьдесят-восемьдесят. Если ты знаешь… что можешь умереть.
Гадес почувствовал что-то вроде смущения. Он покрутил в руках конец гирлянды со светящимися звездочками и полез на стул.
Они были в комнате Софи, Гадес вызвался помочь с обустройством. Не то чтобы Софи так уж была нужна помощь, но они оба поспешили сбежать с кухни, где Сет спорил с Амоном, а последний стоял на своем с упрямством, достойным лучшего применения: хотел провести казнь Фенрира. Нефтида убежала по делам галереи, а Анубис вроде еще не встал – Гадес решил, он просто ждет удобного момента, чтобы тихо выпроводить очередную девушку.
Комната Софи была очень аккуратной. Гадес не мог отделаться от сравнения с комнатой в Подземном мире. Большая, вместительная… но там она была спальней для них обоих.
Забравшись на стул, Гадес зацепил гирлянду за окно. Держалось так себе, и он взял протянутый Софи скотч.
– Некоторые люди живут так, будто бессмертны, – сказала Софи. – Не думают о завтрашнем дне. Погрязают в рутине. Другие, наоборот, живут сегодняшним, хотят все успеть.
– Не слишком отличаются от нас.
– Боги похожи на людей.
– Теперь еще и умирают.
Гадес успел пожалеть, что спросил. Ему совсем не хотелось думать о мертвых богах – хотя приближение казни Фенрира располагало. Еще этот разговор с Зевсом… тот не стал отрицать, что зелья действительно мало, а яд изнуряет. Он именно такое слово и подобрал – «изнуряет». И Гадес не знал, что его больше напрягает, сам факт отравления или то, что даже Зевс не стал отпираться. Может, его тоже куда больше волновала казнь, чем все остальное.