Переставляя очередной ящик, Дарт сказал:

– Помнишь, говорил тебе, что не помню, из-за чего подрался с Элом перед побегом? Я соврал.

Флори не знала, что сказать. Ей хотелось узнать о прошлом Дарта, но, видя, сколько боли приносят ему воспоминания, она бы предпочла никогда не обсуждать это. Своим молчанием она позволила Дарту выбирать, и он сам захотел поделиться историей своего страха.

Картинка приюта снова ожила. Флори быстро нарисовала в воображении знакомые кованые ворота, открытые для посыльного, и большой пустынный двор перед центральным входом, где директор самолично принимал коробки с пожертвованиями. В тот день посыльный привез еще одну коробку и подозвал Дарта, чтобы вручить ее. На бирке значилось: «От Луны» – и ни обратного адреса, ни слова больше. Дарт нетерпеливо открыл коробку прямо во дворе. То, что он увидел внутри, заставило его оцепенеть от ужаса. Наверно, он выглядел глупо, потому что ребята во главе с задирой Элом дружно загоготали. А посыльный, которого обманом заставили участвовать в жестоком розыгрыше, спешно укатил прочь.

Воображение продолжало рисовать картины, и Флори невольно представила в мельчайших деталях то, о чем рассказал Дарт: посылку, подписанную Луной, а внутри – волокна сизаля, похожие на светлые спутанные космы, прикрывают свиную голову, залитую липкой багровой жижей… Что творилось в умах тех, кто придумал это?

– Прошло десять лет, а я по-прежнему испытываю дикий ужас. – Очевидно, Дарту было неловко признаваться в своей слабости. Усилием воли он стер с лица всякий намек на трагичность и с кривой усмешкой добавил: – Хоть где-то пригодилось.

Флори попыталась найти правильные слова и быстро сдалась. Вряд ли Дарт ждал от нее жалости или утешения.

Между ними повисло молчание, а затем она отчетливо расслышала звуки расстроенного пианино. Раздалась нота, за ней другая, и хриплая мелодия стремительно заполнила тишину дома. Кто-то играл на клавишах. Это не мог быть Дес, потому что его силуэт мелькал в дверном проеме. Он так увлеченно исследовал комнату, что не замечал странных звуков. Флори посмотрела на Дарта так, словно считала его зачинщиком глупой выходки и требовала немедленно прекратить.

– Что это? – отчего-то шепотом спросила она.

– Дом требует еще.

За небрежной фразой скрывался простой ответ: безлюдь нарочно изводил их, рассчитывая поживиться новой порцией страха.

Дарт успокаивающе сжал ладонь Флори, а в следующий миг из соседней комнаты раздался оглушительный грохот. Дверной проем выдохнул в коридор облако пыли, и дом зашатался, словно марионетка на шарнирах. Вдвоем они бросились на шум и сразу же наткнулись на груду глиняных ошметков, отвалившихся от стены. Эта груда зашевелилась и разразилась ругательствами.