Пробираясь в полумраке тоннелей, Флори старалась не думать о том, что ждет в безлюде, иначе бы тряслась от волнения, и Дарт, держащий ее за руку, сразу заметил это. Беспокойство нарастало вместе с тем, как петляющие коридоры уводили их дальше и дальше. Наконец они добрались до тупика – небольшой арочной двери. Вместо ручки к ней был приделан кнокер – металлическая голова быка с массивным кольцом. Дарт приложил ухо к замочной скважине и прислушался. Удостоверившись, что можно действовать, он слегка потянул за кольцо. Тонкая полоска света прорезала мрак тоннеля, и рокот голосов после звенящей тишины показался слишком громким. Флори попыталась заглянуть за спину Дарта, но увидела лишь зеленый бархат. Бильяна стояла у самой двери, расправив фалды своего плаща, – благодаря ее предусмотрительности лютены в комнате не заметили, что дверь приоткрылась.

Обсуждение было в разгаре: негодующие возгласы, гневные выкрики, несмолкаемый галдеж и короткие всхлипы. Подозреваемый не пытался возражать и защищаться, только хлюпал разбитым носом, пока лютены глумились над ним.

– Поддай ему еще, Корн, пусть вспомнит, с чего начинал.

– Забыл, ублюдок, как целый квартал выжег?

– Гореть тебе самому, раз так любишь огонь.

– Развеем твой пепел над кварталом Опаленных!

Услышав это, Флори смогла объединить разрозненные реплики. Лютены поймали того, кто раньше был причастен к пожару, превратившему в пепелище целый квартал. Улицы стали трущобами, а на дешевой земле поставили огромные ангары и склады.

– Франко, да заставь его говорить! – выкрикнул кто-то.

– Засунь ему горящую спичку в ухо, тогда точно голосок прорежется.

– У меня есть идея получше, – ответил Франко.

В памяти Флори всплыл его образ: тучный мужчина лет сорока, с багровым лицом и мясистым носом, будто весь опухший от собственной важности. Здесь он считал себя главарем. Его следующие слова, обращенные к собратьям-лютенам, прозвучали как приказ:

– Ведите мальчишку.

Спустя минуту кто-то притащил в комнату ребенка. Его испуганный плач сотряс стены и напомнил Флори ту ужасную сцену из суда, когда лютину Ви заставили признать вину ради спасения сына. Кажется, правосудие лютенов не впервой прибегало к подобной уловке, потому что никто из присутствующих не отреагировал на вопли мальчика. В груди Флори стремительно разгорался гнев, вобравший в себя все прошлые обиды на лютенов. Что себе позволяли эти дикари?

Пора было вмешаться. Дарт решительно распахнул дверь, уже не прячась, а напротив, желая привлечь внимание. Бильяна первой заметила его: скорбное лицо на миг озарилось надеждой, но тут же осунулось при виде Флорианы. Лютина ожидала увидеть домографа, а не самоуверенную девчонку с фальшивым жетоном.