У ворот пыхтел автомобиль, переливаясь в лучах солнца белым перламутром. Когда на улицу выпорхнула Рэйлин, водитель вышел, чтобы услужливо открыть ей дверь. Девушка помедлила, заметив, что к ней направляются Дарт и Флори. Дес остался дожидаться их, чтобы не создавать толпу, но даже пара человек вызвала у Рэйлин негодование. Ее широкие, идеально лежащие брови сдвинулись к переносице.

– Даже не думай! – обратилась она к Дарту, выставив руку вперед, словно надеялась остановить его этим жестом. – Рина здесь нет, и лучше вам оставить его в покое.

Она бросила на них взгляд, не менее враждебный, чем ее тон и поведение.

– Я бы не стал беспокоить его по пустякам.

– Никаких дел! – строго сказала Рэйлин, будто была родительницей, принимающей решения за ребенка. – Из-за вас он сейчас в лечебнице, вам этого мало?

Ей удалось осадить напористость Дарта. Он извинился и выразил надежду, что все в порядке. Рэйлин кивнула с таким гордым видом, будто лично спасла своего жениха. О том, что произошло, она не обмолвилась ни словом, зато назначила виноватых.

– Конечно, вам плевать, что с ним. Решать свои проблемы, – тут она недвусмысленно покосилась на Флориану, – куда важнее, чем беспокоиться о других.

Дарт предпринял еще одну безуспешную попытку достучаться:

– Хотя бы записку ему передай.

Холодное молчание в ответ и жест водителю, чтобы он открыл дверь автомобиля, стоило воспринять как отказ. Это вывело Дарта из себя.

– Я прошу не невесту Рина, а его архивариуса!

Прежде чем скрыться в салоне авто, Рэйлин оставила за собой последнее слово:

– Захочешь поговорить с архивариусом, приходи в контору. А сейчас я Рэйлинноэла Вирджиния Хоттон. Всего хорошего, Дарт!

Она нарочно озвучила их имена, чтобы подчеркнуть разницу в статусе: четыре жалкие буквы не имели права указывать тому, чье имя едва поддавалось запоминанию. Наконец-таки Рэйлин показала свое настоящее лицо: строгая, гордая, самовлюбленная, она не имела ничего общего с образом той скромной прелестницы, что парила под потолком архива и улыбалась гостям на семейном празднике.

В душе Флори вспыхнул такой гнев, что она метнулась к автомобилю и выпалила:

– Передайте своему жениху, что при осмотре Паучьего дома он пропустил труп. Будет лучше, если Рин самолично исправит оплошность.

Рэйлин промолчала, но по тому, как изменилось ее лицо, Флори поняла: послание дойдет до адресата. Важнее здоровья домографа могла быть только его репутация.