– Добрый вечер, друзья! – торжественно начал Дарт. Его бодрый тон и широкая улыбка совсем не подходили случаю.

Все собравшиеся ошарашенно уставились на Дарта, словно на призрака, возникшего из воздуха.

– Я тебя не звал, – отрезал Франко, глядя на него исподлобья, по-бычьи.

– Вроде бы это совет лютенов, а не ужин в твою честь.

Дарта ничуть не смутила проявленная враждебность. Это лишь подстегнуло его к действиям. Он сделал несколько шагов вперед, чтобы оценить обстановку. Флори не осмелилась последовать его примеру, предпочтя остаться в тени Бильяны.

– Мы решаем важные дела, Дарти, – проговорила Лиза с наигранной издевкой. Она сидела на столе, закинув ноги на стул, словно забыла, как пользоваться мебелью и все перепутала. – Пока ты играл в детектива, мы нашли реального преступника.

Дарт даже не взглянул в ее сторону, от чего Лиза презрительно скривила алые губы.

– Вы проводите совет не по Протоколу.

– Того требовали обстоятельства, – попытался оправдаться лютен с солдатской выправкой и суровым лицом.

– Мы поймали того, кто убил наших товарищей и угрожал нашим безлюдям, – напыщенно заявил Франко, – а ты до сих пор с бумажками носишься.

– Я здесь ни при чем, клянусь, – отчаянно воскликнул обвиняемый, цепляясь за единственную надежду спастись.

– А вот сейчас заткнись, Прилс! – рявкнул Франко.

Услышав знакомую фамилию, Флори ахнула и наконец обратила взор на пленника. Его привязали к стулу и задвинули в угол комнаты – так, что был виден только оплывший, сгорбленный силуэт. Теперь у нее не осталось сомнений, что это Торнхайер Прилс. Тот самый Прилс, чья жена с позором выгнала ее с работы. Флори огляделась и среди толпы, сбившейся на небольшой кухне, нашла еще одного Прилса. С опухшими от слез глазами и дрожащими губами Бенджамин был легко узнаваем: он и дома зачастую выглядел таким же.

– Совет, проведенный без дозволения домографа, расценивается как заговор, – отчеканил Дарт, процитировав пункт из Протокола.

– И кто же нас остановит? Не ты ли? – зло прищурившись, прошипел Франко.

Дарт запнулся, и Флори поняла, что пора ей вступить в игру.

– Я, как представитель домографа. – Она сделала шаг вперед, выставив перед собой жетон. Кто-то издал удивленный возглас, кто-то, осознавая серьезность ситуации, раздосадованно выругался. Франко стушевался, но быстро вернулся к роли главаря и выпятил грудь.

– Рыбьи потроха, кто к нам пожаловал! Госпожа Гордер собственной персоной! Сколько смотрел на вас в суде, так и не понял, из чьей постели вы к нам выпрыгнули: от Дарта… или все же от домографа?