Тарле стал спрашивать.

В древне проживала убогая девушка Настя. Говорили, что она порченная с рождения. Была она весьма красива, но словно не от мира сего. Заговаривалась, бродила по лесу в одиночестве, и иногда пропадала на целые недели.

— А все потому, — сказала чиновнику кухарка имения, — что некогда девица Власта поцеловала её мать, когда та была на сносях.

— Власта?

— Колдунья была такая в здешних местах, барин.

— Я знаю про Власту. Но ты сказала, что она поцеловала мать девушки? — не понял Иван Карлович.

— Так можно назвать укус вурдалака, барин. Мать Настина Татьяна родами померла. А девка получилась порченная.

— Она не в своем уме?

— Бродит по лесу и все какие-то песенки поет. А что поет того никто разобрать не может.

— Это почему?

— Дак слова тарабарские. Говорит вроде громко, а чего говорит никак не понять.

Тарле решил все разузнать и отправился к дому на краю деревни, в котором жила порченная. Дорогу ему взялся показать деревенский мальчишка Мтрошка. За это Иван Карлович обещал ему рубль серебром — деньги для мальца огромные.

— Дом её на самом краю стоит, барин. Там раньше старуха Минеиха жила. А как померла, порченую туда и поместили.

— А с этой старухой тоже было что-то не так?

— Дак ведьма она была. Про то все знают.

— Ведьма? А почему эту старуху считали ведьмой?

— Известно почему. Порчу могла она наслать и заговоры разные знала. Её даже Войку опасался. А Войку сам дружил с нечистой силой. Про то все знают здесь. Ныне тот Войку отсюда съехал.

Тарле перевел разговор на Минеиху.

— А ты сам видал колдовство той старухи?

— Сам не видал. Но только когда помирала она, дядька Кирьян, что был подле Минеихи, седым стал. Он и говорил про то моему батьке. А я их разговор слышал.