— Хотел бы и я задать тот же вопрос, господин Карпов. Помню деревенский домик на окраине села. Помню, как зашел в него, а дальше все словно отрезало.

— Вот и у меня было нечто подобное. Ехал из имения и заблудился в лесу. Вернее мой кучер заблудился. Сказал, что ведьмы нас кружат.

— Эту историю мне уже рассказали, Петр Антипович. Я ведь, сударь, за тобой прибыл.

— В имение Архангельское?

— Да.

— Дальние соседи — барский дом в имении Кантемира и «Ведьмина гать».

— Про то ничего не могу вспомнить, сударь. Голова болит, — ответил Тарле.

— У тебя рана на голове, Иван Карлович.

Тарле прикоснулся к повязке.

— Это я перевязал тебя, да рану водой промыл. Кто тебя так приложил?

— Того не знаю. Веришь ли, господин Карпов?

— А чего не верить? Место страшное, проклятое. Меня ведь упреждал отец Михаил, что не дадут мне вернуться на Москву. Так оно и вышло. Степан Андреевич-то, получил мое послание?

— Да. Добрался твой денщик до Москвы.

— То хорошо, — вздохнул Карпов. — Если и сгину, то не зря.

— Ты погоди хоронить себя, господин коллежский секретарь. Не рано ли помирать собрался? Ведь не убили нас пока. А стало, может еще и выберемся.

— Не убили говоришь? Да можно и похуже смерти кое-что испытать, господин Тарле. Али не слыхал, что я сказал тебе? Сие «Ведьмина гать». Смекай.

— И что с того? Неужто веришь в бога мести Чернобога, господин Карпов?

— Не знаю ныне во что верить, Иван Карлович. Но место это странное. Было здесь поганое капище языческое в давние времена. Я ведь уже не одну ночь провел здесь. И сны видел, как людей приносили в жертву этому Черному богу.

— Сны?

— А может сие и не сны были. Такого ранее мне никогда не снилось. И идолище стояла прямо предо мной. Я в глаза его смотрел.