— Глаза кого?

— Черного бога.

— И что за глаза были у идола?

— Словно омуты. Сам идол деревяшка обычная, грубо оструганная. Но глаза словно блюдца и в них была тьма. Не вру, Иван Карлович. Я в холодном поту проснулся. И в той тьме было предупреждение о скорой смерти.

— Но коли не убили сразу, то стало быть убивать нас не хотят. Иначе, зачем им меня сюда было тащить? Могли бы сунуть в мешок и в реку бросить. Мыслю я, господин Карпов, что время они хотят выиграть.

— Кто они?

— А управитель здешний Тит Ипатыч.

— Ипатыч?

— Он. Хитрый старик. Но за ним наверняка стоит некто.

— Власта! — сказал Карпов.

— Власта? Ты о чем, Петр Антипович?

— Девица именем Власта, та самая, что прибыла сюда как служанка Кассандры Кантакузен, на многое способна. Так здешние людишки говорили. Вот послушай.

Карпов прочитал Тарле четверостишье:

— Невольный вкрался в душу страх.

И канул вопль во тьму.

С кровавой пеной на губах

Она приблизилась к нему.

Иван Карлович вздрогнул. Он вдруг вспомнил о девушке, которая читала эти же стихи!

— Я вспомнил! Эти стихи читала помешанная Настя!

— Это еще кто? — спросил Карпов.