Эмансипор обернулся:

– Прошу прощения?

Стоявшая перед ним женщина была облачена в покрытые белой эмалью доспехи и белый плащ, расшитый золотым шелком. Лицом она напоминала мраморную статую, изваянную неким одержимым идеей совершенства скульптором, вплоть до бледной пудры на щеках и по обе стороны от изящного, слегка вздернутого носа. Из-за блестевшей на губах красной краски казалось, будто она только что выпила флакон крови. Взгляд ее голубых глаз, холодных и надменных, был полон презрения.

– Ты шляешься без дела, гражданин.

– Собственно говоря, я колеблюсь.

Она моргнула и нахмурилась:

– А есть разница?

– Конечно, – ответил Эмансипор; он подумал было объяснить, в чем эта разница заключается, но решил, что не стоит.

– Что ж, – наконец промолвила она, – колеблющихся у нас тоже не любят.

– Тогда я пошел.

– Погоди. Скажи сперва: куда именно? Судя по акценту, ты чужеземец – и не пытайся отрицать! А чужеземцы внушают нам беспокойство. Они разносят вредные идеи. Мне нужно знать о тебе все, начиная с цели твоего прибытия в город Диво. Ну, говори же!

Ее тирада привлекла внимание зевак, которые с неприкрытым подозрением уставились на Эмансипора, ожидая его ответа.

На сморщенном лбу Риза выступил пот. На эти проклятые вопросы следовало бы отвечать Бошелену. Или, что еще веселее, Корбалу Брошу – с его пустыми глазами-бусинками и безмятежной улыбкой на отвисших губах. На слугу вдруг снизошло вдохновение, и он устремил остекленевший взгляд на разозленную женщину:

– Кто ты? У меня голова раскалывается. Где мы?

Незнакомка нахмурилась еще сильнее:

– Вопросы здесь задаю я.

– Что стряслось? – спросил Эмансипор. – Я очнулся за воротами. Кажется, я… я работал. Да, работал вместе с командой, расчищал сточную канаву. Мы наткнулись на тот большой камень, хотели его сдвинуть… я поднатужился изо всех сил… А потом – страшная боль! У меня в голове! Ничего не помню! Во имя Госпожи, я даже не знаю, кто я такой!

Из толпы послышался сочувственный вздох, а затем чей-то голос:

– Он святой!

– Тебя провозгласил святым рыцарь Здравия? – спросила женщина.