Обратимся же теперь с некоторым облегчением к настоящим паломникам. Их можно разделить на три группы, каждая из которых ищет благословения у своего алтаря (хотя на самом деле, как станет ясно в дальнейшем, речь идет об одном и том же). Мудрецы, жрецы и ученые поднимают жесткие воротники, пытаясь защититься от неприятных противоречий, которые тем не менее истинны, но, поскольку я не принадлежу к их числу и не ношу воротника, то, что внешне кажется бессмыслицей, нисколько меня не беспокоит. Так что, по сути, перед нами несколько параллельных путей, обреченных сойтись воедино.

Пусть данток Кальмпозитис, самая старшая из почтенных данток города Апломба, останется для нас неведомым созданием. Достаточно сказать, что она первой отправилась в путь от Врат-в-Никуда вместе со своим слугой господином Мустом Амбертрошином, который восседал на высоких кóзлах ее экипажа. Лицо его закрывала широкая плетеная шляпа, а когда он приветствовал остальных путников церемонным кивком, экипаж и пребывавшая в нем старуха в одно мгновение превращались в остров на колесах, вокруг которого, словно сорокопуты и чайки, собрались остальные, – ибо, как всем известно, ни один остров не пребывает в полной неподвижности. Подобно тому как он ползет по морю и песку, он плывет по волнам нашего разума в виде воспоминаний или снов. Мы изгнаны с этого острова и жаждем туда вернуться. Мир наскочил на мель, история подобна буре, и, как и данток Кальмпозитис, мы все прячемся под покровом анонимности среди ароматных цветов и целомудренных орехов, не представляющих ценности ни для кого вообще, а уж для чужаков тем более.

Среди паломников, ищущих храм Равнодушного Бога, есть один высокий, похожий на ястреба мужчина, который охотно представляется всем по имени, и каждый раз при этом в его глазах стервятника вспыхивает ожидание: неужели оно нам не знакомо? Ревущая пустота нашего невежества вызывает судорогу на его лице, и никто не осмеливается задать вопрос, почему по его вискам стекает масло, которым он намазал свои черные как вороново крыло волосы. Но он уже все заметил, пополнив перечень своих недругов, и лишь качает головой, слишком маленькой для его роста, а каждый стоящий поблизости может услышать негодующее скрежещущее бормотание; потом этот человек уходит прочь в неизвестном направлении, будто петух, исследующий заброшенный курятник.

Хорошо одетый, по всей вероятности знаменитый и настолько привыкший к материальным благам, что готов полностью от них отказаться (по крайней мере, на время), он взял на себя роль проводника, с видом собственника организуя ежевечернюю разбивку лагеря уже с первой ночи после Врат-в-Никуда, после того как были обнаружены покинутые по непонятной причине обиталища Искателей за старым курганом. Так продолжалось и в последующие дни и ночи, хотя его прекрасный плащ изорвался в клочья, при каждом шаге оставляя за собой кружащиеся в воздухе перья, а блеск в его птичьих глазах становился все безумнее под гнетом невероятного одиночества.