Пурси Лоскуток не помнила, когда в последний раз чувствовала себя свободной, но ничего не желала так горячо, как свободы.

Увы, каждую ночь ее манил порошок.

Главным соперником Калапа Роуда был поэт Борз Нервен, взбалмошный, тщеславный и непростительно молодой. Вне всякого сомнения, он наслаждался тем, что старый негодник путешествует вместе с ним, поскольку Борзу страстно хотелось, чтобы Калап увидел его триумф в Фарроге. А если повезет, рассуждал он, то, возможно, это даже убьет старика.

Калап семь лет испражнялся на голову Нервену, пытаясь не дать тому подняться с загаженного пола, но Борз был не из тех, кого мог бы обескуражить дождь из помета. Он знал, что обладает талантами во многих областях, а там, где их недоставало, он мог заполнить пробелы бесстыдным хвастовством и ничем не обоснованным самодовольством. Усмешка вполне сходила за ответ. Кривая ухмылка могла перерезать горло на другом конце помещения. Нервен смотрел на Калапа, как смотрит волк на собаку, не понимая, как нечто подобное может иметь с ним общее происхождение, и будучи готовым в клочья растерзать это убогое существо при первой же возможности.

Истинный талант кроется в умении успешно маскировать собственный гений, а Борз считал себя мастером маскировки. В будущем его ждала слава, однако Нервен избегал даже малейшего намека на это, не давал никакого повода, чтобы на него мог наброситься, оскалив клыки, какой-нибудь критик или самонадеянный соперник. Пусть его пока что считают никем, но в Фарроге он покажет себя, и вот тогда они все увидят! Калап Роуд, эта плаксивая танцовщица Пурси Лоскуток, и Свита тоже…

Свита! И откуда только берутся те, кто с такой радостью готов отказаться от всех претензий на оседлую жизнь? Спешка, невнятные восторженные слова, блеск в глазах, безмозглое рвение комнатной собачонки, с которым набивается всякими мелочами тряпичная сумка, и все это с изяществом факира за кулисами, готовящегося выступить перед страдающим подагрой королем. Словно вихрь проносится по похожим на храмы комнатам – и прочь, прочь отсюда!

Приближающийся неприглядным галопом топот трех пар ног в мгновение ока сменяется мягкой женственной походкой, когда появляется предмет их обожания. Свита сопровождает Идеального Творца повсюду: на собраниях больших и малых, на публичных мероприятиях и в узком кругу. Они строят стены чудовищной неприступной крепости, каковой является самолюбие Идеального Творца. Они патрулируют ров, отгоняя прочь любые намеки на принадлежность к смертному роду, не считая самых сладостных. Они стоят на страже любых ворот, перекрывают любые шлюзы, создавая витраж с изображением радуги над идеальным профилем своего ненаглядного кумира.