Но не станем особо над ними насмехаться, ибо каждая жизнь сама по себе чудо и ни презрение, ни жалость не способствуют душевному здоровью, а зависть всегда может вырваться на волю в самый неожиданный момент. Так что предмету их беззаветного восторга придется подождать, пока свет нашего фонаря поочередно не выхватит из тьмы каждую из этих красавиц.

Для начала назовем всех троих по имени и отметим их характерные черты, что поможет нам различать дам в дальнейшем. Пусть первой станет Пустелла, которая прожила на свете двадцать три года и во всех подробностях помнит лишь четыре из них, с того мгновения, когда она впервые увидела своего обожаемого Идеального Творца, и до текущего момента нашего повествования. О первых девятнадцати годах у нее не осталось никаких воспоминаний. Родилась ли она? Были ли у нее родители? Любили ли они ее? Она не помнит. Братья? Сестры? Любовники? Дети? Ела ли она? Спала ли?

Ее темно-каштановые упругие волосы, завиваясь, ниспадают на плечи. У Пустеллы сросшиеся, но на удивление независимые друг от друга брови. Узкий, выступающий вперед нос несет застарелые следы любопытства, чрезмерного и опрометчивого. Рот невозможно описать, ибо он пребывает в постоянном движении, но выступающий подбородок свидетельствует об уверенности в себе. О теле под цветастыми одеждами нам не известно ничего. Достаточно сказать, что она прекрасно держится в седле и бедра ее почти не возвышаются над лошадиным крупом. Так что будем называть ее Пустелла – смазливый ротик.

Следующей будет Ласка, плохо владеющая всеми языками, включая и свой родной. Зато она прекрасно владеет искусством жеманно улыбаться, устраивая парады всевозможных поз, каждая из которых, увы, длится чуть дольше необходимого и вместе с тем недостаточно долго. Пока ты опускаешься в кресло, Ласка, до этого сидевшая скрестив ноги на шелковой подушке, поставив локти на колени и сплетя под подбородком длинные пальцы, словно удерживая его вес (и, вероятно, всего остального над ним тоже), внезапно лениво вытягивает длинную изящную ногу, закидывает назад голову и выбрасывает вверх руки, подчеркивая очертания грудей, после чего плавно, будто дым, поднимается на ноги, разворачивается кругом, показав прекрасные бедра и ягодицы, а затем опускается на ковер, и волосы ее, подобно щупальцам, падают на плечи, пока девушка подпирает одной рукой голову, в то время как другая (рука, не голова) пытается вернуть грудь в скудные чашечки лифа, который, судя по размеру и стилю, наша красавица носит с тех пор, как достигла зрелости.