Борз поперхнулся и сплюнул.
– Так и было с самого начала, Апто. Хотя, раз тебе самому не грозит угодить на вертел, можешь и дальше считать иначе.
– Спасибо.
– Лишь потому, что ты судья…
– Давайте говорить прямо, – прервал его Апто. – Никто из присутствующих не получит моего голоса. Ясно? Если честно, ничто так не разочаровывает, как знакомство с этими клятыми поэтами, которых мне предлагается судить. Я чувствую себя дальнозорким глупцом, который наконец-то сумел разглядеть вблизи шлюху со всеми ее бородавками и прочим. Магия умирает, подобно засохшему червяку.
Борз уставился на него, выпучив глаза:
– Ты не станешь за меня голосовать? – Он вскочил на ноги. – Убить его! Убить его следующим! От этого типа нет никакой пользы! Смерть критику!
Пока Борз стоял, весь дрожа и нацелив палец на Апто Канавалиана, остальные молчали. Внезапно Борз разрыдался и, развернувшись кругом, убежал во тьму.
– Далеко он не уйдет, – заметил Стек. – К тому же я вынужден согласиться с нашим проводником. Убивать больше нет необходимости. Все кончилось…
– Нет, – неожиданно послышался женский голос, – ничего еще не кончилось.
– Госпожа Лоскуток… – начал Стек.
– Мне обещали, – возразила она, сжимая в руках кружку. – Блик дал мне слово.
– Да, – ответил я. – Сегодня, однако, я намерен удовлетворить интерес всех присутствующих, завершив историю бедняги Калапа Роуда. Госпожа, вы сможете подождать до завтра?
Прищурившись, она взглянула на меня:
– Возможно, ты надеешься меня пережить. Учитывая это, я возьму с тебя еще одну клятву, Аваст Дидион Блик. Прежде чем мы доберемся до Великого спуска, ты удовлетворишь меня.
– Клянусь, госпожа.
Стек Маринд встал.
– Я знаю историю, которую ты будешь сегодня рассказывать, – сказал он мне и повернулся к остальным. – Пойду-ка лучше найду Красавчика Гума с его девицами и приведу их назад, ибо, боюсь, они сейчас ужасно страдают.
– С чего вдруг столь внезапное сочувствие? – фыркнул Тульгорд Виз.
– Мучения должны закончиться, – ответил Стек. – Если я тут единственный, кто чувствует свою вину, значит так тому и быть.