– Да ты просто одержим мерзостью! – заявил Арпо Снисход.
– Мерзостью, сударь?
– Между мужчиной и женщиной происходит нечто невыразимое, неназываемое…
– В смысле, совокупление?
Арпо яростно уставился на меня:
– Подобные истории неподобающи. Они извращают и отравляют разум слушателей. – Он сжал в кулак руку в перчатке. – Видел, как умер Калап Роуд? Хватило одного лишь намека…
– Полагаю, я выразился более чем прямо, – сказал я, – хотя и без конкретных имен, поскольку не успел…
– И потому намерен успеть сейчас! Твой разум – грязная, гнилая опухоль, полная распутства! Да в городе Диво с тебя содрали бы шкуру, отрубили бы слабые места…
– Какие еще слабые места?
Арпо показал у себя между ног:
– Те, которые шепчут слова злобного искушения. Отрубили бы и запечатали их в сосуде. Язык порезали бы на куски, а потом достали бы королевские щипцы…
– Слишком поздно, – заметил Апто, – вы уже все отрубили…
– Червь порока обитает глубоко в теле, сударь, и, если его не изъять, пока несчастная жертва не погибла, он унесет ее душу в царство мертвых. Естественно, червь знает, когда за ним идет охота, и мастерски скрывается. Поиски часто могут занять много дней…
– И все потому, что бедняга говорил про прелюбодеяние?
Услышав вопрос Апто, рыцарь Здравия вздрогнул:
– Я так и знал, что все вы кишите червями. Не удивлен. Воистину, это компания падших.
– Все ли поэты заражены червями разврата? – не уступал Апто.
– Естественно, и подтверждение тому ждет каждого, кто поддастся их искушению! Священный Союз пребывает в мире за пределами слов, за пределами образов, за пределами всего! – Он показал на меня. – Эти… эти презренные твари упиваются упадочными сюжетами, жалкими пародиями. «Ее рука ухватила его за