– Ты что, собрался смотреть? – возмутилась Услада, вспыхнув, будто брошенный в пламя чертополох. – Если бы я знала, что у меня такие братья, я бы давно вас всех поубивала!

– Мы несем за это ответственность! – рявкнул Крошка, ткнув в нее пальцем. – Мы обещали папаше…

– Папаше?! – завопила Услада. – Да он до самой смерти так и не сообразил, какая связь между детишками и тем, чем они дважды в год занимались с мамашей! – Она замахала руками, будто усевшийся на улей ребенок. – Взгляни на нас! Даже я не знаю, сколько у меня братьев! Вы сыпались, будто яблоки! Везде и всюду!

– Думай, что говоришь о папаше!

– Угу, думай!

– Угу! О папаше!

Услада внезапно скрестила руки на груди и усмехнулась:

– Ответственность… ну ты и пошутил. Если бы ты хоть что-то знал… Ха-ха-ха!

Я деликатно откашлялся.

– Она безвольно обмякла в его объятиях, лишившись чувств от любви. И бо`льшая часть той ночи не осталась в памяти нашей героини, невинность которой стала теперь лишь угасающим воспоминанием.

– Так оно и бывает, – торжественно кивнул Тульгорд Виз. – Стоит им потерять невинность с каким-нибудь ухмыляющимся подонком из соседней деревни, и им сразу становится мало. Ну, этого… этого самого. Она готова совокупиться с каждым, кто попадется, а парень, который любил ее с тех пор, когда они были еще сосунками, может лишь смотреть, зная, что никогда к ней больше не притронется, ибо в глазах ее теперь пылает яростное пламя, походка ее распутна, бедра призывно качаются и ее больше не интересует игра в прятки у реки, а если красотку вдруг найдут утонувшей на берегу – что ж, кто в том виноват? В конце концов, она ведь больше не невинна? Нет, совсем даже наоборот, со всей определенностью. Сестры улыбаются шлюхам, если ты не знал. Они в этом смысле снисходительны. Нет, она вовсе не невинна. Наоборот! – Тульгорд Виз поднял взгляд. – А что есть противоположность невинности?

– Вина? – бесстрастно предположил я в наступившей мрачной тишине.

Некоторые истории умирают, испустив хриплый вздох. Другие гибнут, пораженные клинком в сердце. По крайней мере, на какое-то время. Было уже поздно, а для некоторых и ужасающе поздно. Порой в одиночестве, глубоко погрузившись в размышления, мы испытываем потребность взглянуть со стороны на наши деяния, увидев собственными глазами все то, что обитает в этом саду как сладких, так и смутно гнилостных ароматов. Некоторые умирают с удовлетворенным вздохом. Некоторые тонут в реке.

А кое-кого съедают по праву справедливости.

Иногда ночная тьма способствует унылой задумчивости, которая высасывает силы, будто летучая мышь из коровьей ноги. Шаги убаюкивают, взгляд блуждает, пропадает всякий интерес – пока во мраке не возникает подобная гобелену сцена, достойная украшать спальню мастера пыток.