– Отвага и уверенность в себе – лучшая маскировка. – Услада покачала головой. – К тому же подобное свойственно прыщавым подросткам с ломающимся голосом. Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать, что к чему.

– В самом деле?

– Никогда не обещай спасти женщину, Блик.

– Вот как? И почему же?

– Потому что, если у тебя ничего не выйдет, она навеки проклянет твое имя, а если все вдруг получится, она точно так же будет на тебя обижена. Глуп тот мужчина, который рассчитывает на любовь в обмен на чувство долга.

– И это касается только мужчин?

– Нет, конечно. Но я имела в виду тебя.

– Того самого глупца?

– Именно тут терпят крах все мои теории – те, что касаются тебя, Блик. У тебя явно что-то на уме.

– Помимо простого стремления выжить?

– Никто тебя не убьет. Ты об этом позаботился.

– Правда?

– Ты заманил в ловушку меня и Борза, использовав того престарелого придурка, Калапа Роуда. Ты подцепил на крючок Пурси Лоскуток. Теперь же ты опозорил Тульгорда Виза, и он нуждается в тебе живом, чтобы доказать твою неправоту. – Она взглянула на Крошку. – И даже мой братец попался в сети, хотя он не настолько глуп, как может показаться. Как и Стек, он прислушивается к твоим словам, веря, будто в них есть некая тайна. Твоя магия – так ведь ты ее называешь?

– Не могу представить, какие из тайн, которыми я владею, могли бы им всем хоть сколько-нибудь пригодиться.

Услада снова фыркнула:

– Если кто-то и хочет, чтобы ты замолчал навеки, так это, вероятно, господин Муст.

Что ж, в этом она, бесспорно, была права.

– Так ты хочешь освободиться от своих братьев или нет?

– А ты хитер, Блик. Почему бы и нет? Освободи меня, прекрасный герой, и получишь мою благодарность и презрение на веки веков.

– Услада, то, как ты поступишь со своей свободой, – исключительно твое дело, и меня не волнует твое отношение к тому, каким образом она тебе досталась. Меня же самого вполне устроит роль свидетеля, вроде доброго дядюшки…